Книга Крестоносец, страница 121 – Андрей Посняков

Лерка — не Лерка? Больше ничего толкового от рыцаря было не добиться.

— Ладно, там поглядим, скорее всего — она это!

Ратников подвел резюме и кивнул на призывно распахнутую дверь питейного заведения:

— Пошли, зайдем, что ли? С утра росинки маковой во рту не было. Иоганн, дружище, ты деньгами не богат?

После небольшой пирушки герр Иоганн фон Оффенбах был отпущен восвояси под честное слово — никогда больше не воевать с русскими. Рыцарь покривился, но слово все же дал — и это означало для него покинуть Ливонское отделение Ордена, поскольку тут если не войн, то мелких стычек с теми же новгородцами либо псковичами было никак не избежать.

Простившись с пленником, Ратников и его спутники, насытившиеся и довольные, зашагали на Лодейную улицу — все к той же усадьбе. И вот там-то их ждал облом!

Михаил еще издали почувствовал что-то неладное: над усадьбой трепетали на ветру багряные с изображением какой-то православной святой — стяги, а у ворот стояли двое окольчуженных воинов с червлеными щитами и короткими коптями-сулицами. Этакие неподкупные стражи.

— Куда? — один из воев хмуро посмотрел на подошедшего Ратникова.

— Туда! — ухмыльнулся тот. — Дай пройти, брат!

Страж приосанился:

— А пущать никого не велено!

— Как это — не велено?! — возмутился Миша. — А вдруг там немцы? Или — их прихвостни?

— Да успокойся ты, друже, нет там ни немцев, ни прихвостней, — успокоил Ратникова второй стражник, выглядевший постарше и поумнее своего напарника. — Боярыня новгородская там, во владенье вступает волею князя благословенного Александры!

— Боярыня? Что за боярыня? — Михаил похолодел — он уже знал, какой ответ услышит.

И в своих предположениях не ошибся.

— Боярыня Ирина Мирошкинична, — с улыбкой пояснил страж. — Так нашу хозяйку кличут. Князь Александра к ней благоволит вяще!

Ирина Мирошкинична… Та самая… Атаманша!

— Ну, дядь Миша, что там? — нетерпеливо окликнул скромно стоявший в сторонке Максик.

— Да ничего хорошего, честно сказать, — подойдя, махнул рукой Михаил. — Пошли в корчму… посидим. Думать будем!

А в корчме веселились! Пели песни. Во славу князя Александра и так, задиристые, про любовь. Особенно надрывался один чернявый парень с рябым неприятным лицом:

А у моей — фиолетовые, — неприязненно подумал Ратников. — Тоже мне — песня. Нет чтоб… Группа крови на рукаве, мой порядковый номер на рукаве… пожелай мне удачи в бою, пожелай мне…

— Вы что там мычите, дядь Миша?

— А? Что? Да это я так, о своем… Вы ешьте, ешьте, парни!

— Да мы типа наелись уже, вообще-то.

Типа наелись…

Что же, однако, делать-то? Надо бы явиться, так сказать, в расположение части — воевода Домаш Твердиславич уже присылал человечка, так что искать не надо было. Но до возвращения хорошо бы что-то придумать…

Теперь к чернявому присоединился какой-то мелкий оборванный пацаненок, гнусаво так пел, противно… словно собака скулила…

Вот тоже — песня! Хоть бы повеселей чего спели… типа — мой папа — фашист, а-а-а-а!!!

Ратников еще с детства любил питерский рок-клуб, хотя особо-то музыкой не увлекался.

Однако чтобы такое придумать-то, а-а-а-а?

Силой ничего не выйдет, боярышня Ирина у Александра-князя, видать, в почете. Значит, нужно хитростью… Выкрасть! Ах, Михаил Сергеевич, криминально мыслите, дорогой. Выкрасть… Ну, в прошлый раз повезло, детинушка один на усадьбе оказался, да и умишком не востр. А нынче? А нынче все не так, все наоборот нынче — и народу там полно, и Ирина Мирошкинична особа весьма и весьма неглупая, а в чем-то — даже талантливая, это ж надо — подобную торговлю (прошлого с будущим) устроить!