Книга Крестоносец, страница 161 – Андрей Посняков

— Не, не слыхал… Может, Генка что слышал? — Брыкин повернул голову. — А вон он как раз идет. — А мы уж заждались тебя, Гена! Давай, к столу… Тебе полный набулькать?

— Половину, — Горелухин уселся на лавку и, сняв кепку, повесил ее на вбитый в поддерживающий крышу брус гвоздь. — Ну, Аристарх… Чтоб печь твоя века простояла!

— Да мне не надо века-то… Ох, хорошо пошла… Ты, Гена, не стесняйся, бери вот, рыбинку, лучок… Это — Миша, ежели вы не знакомы.

— Да виделись, — гость прищурился и смачно надкусил помидор. — Соли-то нет тут у вас, что ли?

— Да вон, рядом с тобой и стоит. Слышь, Гена… Тут вот Михаил какого-то непонятного мужика в лесу видел… говорит, в балахоне каком-то… не наш.

— Да я его тоже видал, — неожиданно произнес Горелухин. — Точно — в балахоне, глухаря промышлял и угадайте чем?

— Чем?

— Луком!

— Зеленым, что ли?

— Да не зеленым, а тем, из которого стрелы. Ловко бьет, паразит… Правда, меня увидел — убежал.

— Ну и дела! — доставая из-под скамейки вторую бутылку, Брыкин сокрушенно качнул головой. — И кто только по нашим лесам не шастает!

— А где ты его видел-то? — Ратников прямо задрожал от нетерпения. Неужели — повезло? Неужели — вычислил супостата?

— Да в лесу, где же еще-то? — собеседник отмахнулся. — Есть там деревни заброшенные… Аристарх, ты должен помнить — МТС еще была, ну, давно, при Хрущеве.

— Скорей, при Сталине, — не преминул уточнить Ратников. — При Хрущеве МТС как раз ликвидировали.

— Козлы, — Горелухин потянулся к стакану. — Ну, последний… да пойду, пора мне.

— Как же, помню МТС, — покивал Брыкин. — Ребятами еще там игрались. А в деревнях там пути нету. Дороги заросли, ручьи кругом, болотины. Раньше-то дренаж делали. Мелиорация, понимать надо!

— Ну, за мелиорацию! — Миша поспешно поднял рюмку и, выпив, негромко сказал, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь: — И я тоже пойду. Завтра в город. Автомашинок прикуплю — приятель просил, скоро в гости приедет.

— Каких еще машинок? — удивился Брыкин.

— Модели… В масштабе один к сорока трем. Их серьезные люди коллекционируют, вот, как мой приятель. Между прочим — главный инженер на военном заводе. Да много таких, увлеченных. Жаль — если какая модель и есть уже и у него, так здесь вряд ли кто купит. Вряд ли!

Зря Михаил болтал. И про машинки, и про главного инженера. Не купился Горелухин, ни словечка не произнес. Надел свою кепочку да поднялся:

— Пора мне!

Миша тоже засобирался:

— И мне…

Вышли вдвоем, пошли, темнеть уже начинало так, слегонца. Шагали молча до самого пустыря. А там Ратников распрощался:

— Ну, пока! Может, еще и свидимся.

И зашагал себе к магазину.

И вот тут-то услыхал:

— Эй, Михаил, погодь!

— А?

— Я насчет моделек… Когда, говоришь, привезешь?

— Да завтра, к вечеру ближе.

— Мне бы это… на них взглянуть бы, когда в магазине никого нету… А то… честно признаться… стыдно как-то… Свои деревенские засмеют, как узнают.

— Зря, между прочим, посмеются, — Ратников сдержал радость. — Если захочешь, я к тебе сразу из города и заеду. Модельки занесу — у себя и посмотришь, может, чего-нибудь и возьмешь.

— О! — обрадовался Горелухин. — Это вообще здорово будет! Если, конечно, не затрудню.

— Ну, что ты! Свои люди — сочтемся.

Дома у Геннадия была представлена целая эпоха! Ратников, как вошел — так присвистнул, увидев любовно сделанные хозяином стеллажи с застекленными полочками. А в них — модели, модели, модели… С полсотни штук было — точно!