Онлайн книга «Крестоносец»
|
— Лучше надо за своими вещами приглядывать, — напряженно пошутил Михаил. — Тогда их никто хитить не будет. — Да мы вроде смотрели… — незнакомец выглядел таким бесхитростным и даже простоватым, что Ратников не выдержал, рассмеялся. — Ага, вижу я, как вы смотрели… Так думаете, я это? — Что-ты, что-ты, мил человек, — мужик перекрестился. — Не похож ты на шпыня ненадобного. — Тогда весла верните. — А и вернем… Меня Игнатом зовут. — Михаил, — Ратников краем глаза наблюдал за теми… с рогатинами. Ага, вот и они подошли, безмолвно взглянули на Игната. Тот, как видно, и был у них за старшего. — Извиняй, Михайло, — еще раз произнес Игнат. — А за то, что обидели тебя, прошу, не отказать — откушай с нами. Ушица знатная, налимья, есть и из белорыбицы. — А весла… Старшой обернулся к своим, цыкнул: — Да положите вы ему весла в лодку! — Уже положили. — Слыхал? Ну, пошли ушицу хлебать. Гости из Дорогобужа — именно так представил всю свою компанию Игнат — расположились лагерем метрах в трехстах от приметного камня. Устроили шалаши, даже шатер разбили… И — старшой не соврал — с дюжину молодцев усердно конопатили вытащенное на берег судно — не такую уж и большую ладейку. Работали ладно: с шутками, прибаутками, с перекличем. Увидев подходившего к горевшему у самого берега костру незнакомца — Ратникова, — ничуть не удивились и дело свое не прервали. Может, потому, что рядом с ним, широко улыбаясь, шагал Игнат. Дорогобужский гость… Он-то, может, и дорогобужский, а вот эти парни… Миша не зря прислушивался: «цто, зацем, цевой-то» — ну, явно новгородский говор, то же еще — «дорогобужцы»! Ох, не прост этот зачем-то прикидывающийся добродушным простофилей Игнат! Далеко не прост. Однако ушица и в правду знатная. Она у «купцов» была в трех видах, в трех котлах. В одном — налимья, в другом — белорыбица, в третьем, кажется, из форели. Все, как положено, в те времена рыбу в ухе не смешивали. Налимья уха, так в ней одни налимы, форелевая — так, вестимо, форель, а не какой-нибудь там паршивенький окунь. — Хороша ушица! — похлебав, искренне поблагодарил Михаил. — Вкусная. — То-то, что вкусная, — старшой ухмыльнулся в усы. — Так ты, Мисаиле, откель будешь? — Известно, откель — с Плескова! — И как вам там, под немцами? Ага! А то ты не знаешь, дорогобужец?! Коли ваш князь Ярослав тевтонов и привел… за себя воевать подначил, за трон псковский… а братьев рыцарей ведь уговаривать не долго. — А по-разному, — честно отозвался Ратников. — Кому хорошо, кому — не особо. Да при любой власти так. — А веру латынскую немцы как… не навязывают? — Да не так чтобы уж очень, — Михаил ухмыльнулся. — Церкви латинской — так, почитай, и поныне нет! А ведь у нас в Плескове не одни орденцы — и рижские купцы, и цесарские, и даны — из Равеля, немцев хватает. А храма у них общего нет. Дело это, по справедливости молви, Игнат? — Не дело, — Игнат согласно кивнул. — А ты-то сам как с Орденом? Уживаешься? Миша сплюнул: — Уживался, так сюда бы не подался! Тут-то, считай, свобода — охоться себе, рыбку лови, никому ничего не должен! — Так ты что ж… один? — Да не один. С ватагою. Только ватажка моя припоздала что-то. Боюсь, теперь до снега и не пожалует, придется тут одному куковать. Ну, да ничего, я привычный, — Ратников расхохотался и протянул опустевшую миску. — Еще ушицы не нальешь ли, хозяин? |