Онлайн книга «Крестоносец»
|
— Ага… вот… «Оже станеть без вины на разбои», — взяв нужную грамоту, Миша с выражением зачитал вслух. — Будеть ли стал на разбои без всякой свады, то за разбойника люди не платять, но выдадядь и всего с женою и с детьми на поток и на разграбление. — На поток и разграбление, говоришь? — зло прищурился жалобщик. — Не! Поищи-ка, давай, что другое. — Хорошо, — спокойно кивнул Ратников. — Сейчас посмотрим… Секундочку… Ага… Вот, кажется, подходящее — «О поклепной вире». — Во-во, — кривоносый явно обрадовался. — О поклепной! — Аще будеть на кого поклепная вира, то же будет послухов семь… Есть у уличан семь свидетелей? Ну, в смысле — послухов? — Хм… — Онфим Рыбий Зуб задумался. — Токмо трое. — А троих мало! В законе ясно сказано — семь. — Нет у них семи! — Нет? Вот и славненько. Поскольку ты, Онфиме, у меня сегодня первый — скидка. — Чего? — Не три серебряхи, а две! — Дорого берешь, одначе, — Онфим покривился, но тут же ухмыльнулся и махнул рукой. — Ладно. Вот те две, с вязью… С вязью… два арабских дирхема. Черт возьми, неплохо для начала! — А уж, коли поможет твоя писанина, отблагодарю, не сумлевайся. Онфим Рыбий Зуб слово держит! — Осподине! — в горницу вдруг вбежал запыхавшийся молодой парень в телогрее из желтой овчины. — Пристава орденские… сюда идуть! — Пристава? — кривоносый быстро встал и запахнул полушубок. Ратников тоже проворно сгреб все свои принадлежности в объемистый плетеный короб. — Ого, — уходя, обернулся на пороге Рыбий Зуб. — Похоже, и ты не очень-то приставов жалуешь. Сказал, еще раз ухмыльнулся и, сплюнув через выбитый зуб, вышел. А орденские так и не появились. То ли вовсе не сюда шли, то ли, увидав кривоносого, решили потолковать с ним посерьезней. Увидав… Ага, стал бы он их дожидаться, как же! Судя по всему, тот еще гусь этот Онфим! Тот еще… Немного выждав, Михаил вновь вытащил все причиндалы, разложился… Правда, в этот день никого больше и не было. Зато на следующий… Клиент, можно сказать, попер валом уже с самого утра, и кого только не было! Крестьяне с межевыми тяжбами, подравшиеся супруги, обиженный на весовую «заморский гость», обсчитанный нечестными хозяевами печник, даже бывший челядин, ныне, по хозяйской воле, обретший новый статус. Ратников, естественно, не отказывал никому и, что греха таить, притомился, зато заработал за день немало… К вящей радости упыря-хозяина. Эх, надо было с ним договариваться на конкретную сумму, надо было, ну, да чего уж теперь — после драки кулаками не машут. А самое-то главное — Михаил выспросил у «заморского гостя» про толмачей! Тот и рассказал — у весовой, примерно с месяц назад, объявились двое. Молодые парни, являются обычно ближе к вечеру, и не каждый день — нужно договариваться. Берут недорого, да и кормятся на чужом месте, потому и таятся — опасаются, как бы тамошние толмачи не набили б морды или того хуже. — У весовой, говоришь? — быстро уточнил Ратников. — Это у той, что близ собора Иоанна Крестителя, что ли? — Что ты, что ты! — рассмеялся торговец. — Куда им туда соваться — враз головенки открутят. Не, у речной пристани они крутятся, есть там одна корчма, вдовицы Матрены. Вдовицы Матрены… Ратников запомнил. — А тебя как же кличут, мил человек? — поинтересовался купец. — А то ведь будут спрашивать… И что отвечать? Писарь, что на Угрюмого Потапа дворище? |