Онлайн книга «Крестоносец»
|
— Садись, матушка! — Погодь, Варфоломейко… Одна из девчонок что-то зашептала на ухо своей хозяйке, время от времени азартно поглядывая и кивая на Михаила… вроде бы как безразлично смотрящего в небо. — Эй, мил человек… Хозяюшка наша тебя послушать хочет. Пойдем-ка, эвон, туда, на солнышко. Ратников спрятал улыбку: — Как скажете, девчонки, как скажете! Сани поехали впереди, девки — и Михаил — зашагали за ними. Выбрались на самый берег, почти перед самым монастырем, остановились — ах, как сверкало солнце! Невдалеке, на залитой льдом горке, веселясь, каталась ребятня. — От и мы раньше тако… — неожиданно с грустью протянула одна из девок. — Но тут же опомнилась. — Ну, что, матушка? Тут слушать будем? — Тут, — поудобнее устраиваясь на соломе, купчиха требовательно взглянула на челядинок. — Орешек-то каленых не забыли? — Не забыли, матушка! Девки — по очереди — начали щелкать орехи. Просто бросали их горстями в рот, выплевывали шелуху, лущили и — уже очищенными — с поклоном протягивали хозяйке. Та ела да слушала, временами блаженно щурясь, словно нагревшаяся у печки кошка. А Миша уж не терялся, растекался мыслию, точнее — словами, по древу, рассказывая мелодраматическую историю в духе женских романов: о том, как бросила его неверная возлюбленная, сбежала с заезжим стеклодувным подмастерьем, кстати говоря — немцем. — Ай-ай! — качали головами девки. Купчиха тоже дивилась: — Нешто так может быть? Чтоб прямо на глазах… в постелюшке… Ох ты, Господи, грехи наши тяжкие! И слушать-то такое стыдно… Да ты говори, говори, мил человек, чего замолк? Михаил и продолжил, насыщая историю несчастной любви различными эротическими подробностями… — Прихожу как-то в хоромы… а они — там! Нагие! Он — лежит, а она… — Ой-ой-ой! Вот курвищи-то! Девки стыдливо краснели, а глазки-то были масляными! А купчиха, ну такое впечатление, возбудилась, словно от порнофильма — вот-вот бросится! — Ну, а дальше, дальше-то что? Не томи, сердечный! — Дальше? — Ратников многозначительно усмехнулся. — А дальше будет, как на след полюбовничков выйду… Уж погляжу! Ужо, сладко-то им не придется! — Ой, господине… ты это… полегче, полегче… — Да уж… ужо, в монастырь спроважу! — От, это верно! А только как ты их найдешь-то? — Прослежу. Помните, говорил про браслетики? Стеклянные такие, желтенькие? — Ну! — Вот, по ним и прослежу. И вы мне в том поможете! — Мы? А как? — А слушайте… Проинструктировав неожиданных волонтерок, Ратников довольно подпоясался и, подумав, решил еще раз пройтись по торговой площади в надежде, что, может быть, и самому повезет — или браслетик увидит, или вызнает что-нибудь. Шел, можно сказать, гоголем — фу-ты, ну-ты — шапка на затылок, орешки каленые пощелкивает — молодая купчиха угостила, верней — ее девки. Шел, шел, приценивался, приглядывался… и нарвался… Сам даже поначалу не понял, чего это на него монах орденский выпялился, словно баран на новые ворота? Сутулый такой монах, худой, со смурным подозрительным взглядом, больше подходящим какому-нибудь полицейскому детективу, нежели божьему человеку. — Хальт! — вдруг закричал монах, словно ударенный током. — Хальт! Держи его! Вот тут-то Ратников его и узнал — брат Дитмар. От которого убег еще по осени, в бурге, точнее сказать — уехал на машине. |