Онлайн книга «Демоны крови»
|
— Василий… А, мент-то питерский? — Он. Михаил резко свернул на лесную дорожку, и Горелухин едва не ударился головой о лобовое стекло. Хмыкнул: — Я сперва думал, Вася — это брат твой. Очень уж вы похожи. — Ну да, похожи, — Ратников улыбнулся — обоим слегка за тридцать, оба высокие, оба брюнеты, только у Миши глаза синие, а у Василия — карие. — Ганс только чуть младше, на год. — Кто младше? — не понял Геннадий Иваныч. — Ну, Ганс, прозвище у него такое, у Васьки, от фамилии — Ганзеев… Хотя и не только от нее. Пару лет назад старший опер капитан милиции Василий Ганзеев внедрялся по служебным надобностям в среду исторических реконструкторов, всяких там клубов и прочих — косил под вермахтовского гренадера, форму даже пошил и все такое. Вот с тех пор и повелось — Ганс! Так теперь и на службе звали. Ратников притормозил и переключился на пониженную, проезжая лужу и как только «мерседес» в ней не застрял? — Ну вот, — задумчиво покивал Горелухин. — Я же говорю — связи! Лапы мохнатые. — Ага, лапы… Я, Гена, еще и в Питере родительскую квартиру продал… сюда уж приехал на свой страх и риск… да, Ганс помог, присоветовал. Не столько ради себя, сколько ради Машки — ей деревенский воздух нужен, легкие. — А-а-а… Это да, воздух у нас знатный — ложками есть можно! — Геннадий Иваныч зачем-то снял кепку и, пригладив волосы, неожиданно улыбнулся. — Жена у тебя, Миша, славная! И красивая, и работящая, и приветливая… Где только такую нашел? Где нашел? Ратников только хмыкнул — знал бы ты, Гена, где! — Так, значит, говоришь, супружница твоя легкими мается? — Ну… не мается, но… — Ей барсучий жир нужен! Натираться и внутрь… Что ж ты раньше-то не сказал, а? — Горелухин осуждающе покачал головой. — Есть ведь у меня, привезу… хочешь, так прямо сейчас заедем? — Спасибо, Гена! — от всей души поблагодарил Михаил. — Только это… сейчас некогда — в администрацию зачем-то вызвали. Давай на днях? — На днях так на днях, — Геннадий Иваныч вытащил из мятой пачки папиросину, сунул в рот и вопросительно посмотрел на некурящего — точнее, бросившего — Ратникова. — Я закурю, можно? — Кури, кури, Гена. Горелухин чиркнул спичкой, с видимым удовольствием затянулся и, выпустив дым, продолжал разговор: — Я, кстати, знаю, зачем вас председатель зовет. Тебя, «узбеков», Пальчинского — всех, у кого заправки да лавки, ну и всякие там пилорамы… — Геннадий Иваныч презрительно сплюнул: частных предпринимателей он откровенно не любил, всех — ну вот разве что кроме Миши — считая ворами, мошенниками и проходимцами, да и вообще симпатизировал КПРФ. — Детский дом какой-то на лето домишко снял — ну, интернат бывший — небось, спонсорской помощи хотят, вот к председателю и обратились, а он — к вам, к кому же еще-то? Председатель — так в поселке по старинке именовали главу администрации волости Юрия Михайловича Поганкина, не старого еще мужика, бывшего (при коммунистах еще) заведующего свинофермой, несмотря на свою фамилию, человека в общем-то неплохого и в округе вполне уважаемого. — А, — сворачивая к поселку, кивнул Михаил. — Для детского дома, значит. Ладно… Тебя, Гена, где высадить-то? — Да у магазина… Не, не у твоего — у ОРСа. Магазин (бывший ОРСовский) назывался — «Немезида» — и принадлежал некой гражданке Капустиной, которую Горелухин на дух не переносил и даже продукты у нее покупал скрепя сердце — просто больше не у кого было. Ратников торговал промтоварами, сейчас вот разворачивался и с автозапчастями, о продуктовом ассортименте тоже, конечно, подумывал, но пока вот отдел не открыл, хотя в помещении бывшей школы — давно уже не функционирующей — подходящие местечки имелись, только вот нужно было нехило вложиться в ремонт. Но, вообще, если хорошо переговорить с тем же Поганкиным… |