Онлайн книга «Демоны крови»
|
Что же касается еще одного следствия из всех произошедших событий, то теперь Ратников практически точно знал, где очутился… В нем, в родном, в тринадцатом веке. Наверняка! Исходя из этого, и нужно было теперь действовать. — На немецкий берег? — Олекса озадаченно почесал за ухом. — Не, не доплывем, боярин! Далече! Я, хоть и хорошо плаваю, а все ж не отважился бы. — Да зачем же нам вплавь-то? — добродушно рассмеялся Миша. — Вот еще — вплавь! Плот сладим! — Плот? Так у нас же ни топора, ни даже ножика. — А зачем? Плавника — я видел — у плеса много, ивовыми прутьями свяжем, выждем попутного ветерка — и в путь! Да и коряжину ту, какой могилу копали, можно вместо весла. И еще такую же отыскать… неужто до немецкого берега не доберемся? — Доберемся, боярин! — неожиданно обрадовался подросток. — Главное — решиться. Так где, ты говоришь, плавник видел? Плот конечно же вышел неказистым, да и неповоротливым, тяжелым, однако вполне держался на плаву — а что другое от него требовалось? Вместо весел взяли две подходящие коряги, соорудили и мачту из подходящей сушины, приспособив под парус все тот же плащ. Стоя на берегу, Миша озадаченно осмотрел получившееся плавсредство и скривился: — Да уж — не гламур! — Что ты говоришь, боярин-батюшка? — Говорю, неказист плотец. Ну да ладно, ветерок вроде бы подходящий… Пожалуй, и в путь! — Конечно, в путь, господине! Чего тут еще выжидать-то? Олекса выказывал явную радость, видать, жизнь «робинзонов» парню давно уже надоела. Как, впрочем, и Ратникову. Этак и впрямь до зимы можно было сидеть. Тем более, теперь хоть какой-то план появился. Оба островитянина, закатав брюки, столкнули плот с песчаной мели и, быстро на него запрыгнув, заработали веслами. Сколько пены подняли, сколько брызг, употели все, а оглянулись назад — вроде никуда особо и не отплыли! — Греби, греби, Лекса, что встал? Сейчас на ветер выгребем — парус поставим. Парус… хорошее название для габардинового мужского плаща по моде тысяча девятьсот тридцать шестого года! И все же поставили мачту, и парус-плащ… И пошел, пошел плотец, не так чтобы очень уж ходко, но пошел… часа через два уже и заметно стало, как островок отдалился, явно отдалился… не обман же зрения все же? «Робинзоны», конечно, гребли… потом отдыхали… и снова гребли, не слишком-то надеясь на ветер, которого не то чтобы совсем не было, но он был такой слабенький, явно не под массу кое-как связанных в плот бревен. Кто первый заметил далекий немецкий берег, Ратников не сумел бы сказать с точностью. Вроде Олекса… А может, и он, Миша… Впрочем, Олекса первый воскликнул: — Земля! Словно матрос Христофора Колумба после далекого и опасного плаванья! Вот такими они к ближайшей деревне и вышли: лохматые, по пояс голые оборванцы, босяки, прокаленные солнцем до бронзовости. Затаились у мыска, заранее высмотрев воткнутые для сушки сетей вешки, дождались возвращения рыбацких лодок. И, как только рыбаки выбрались на берег, тут же и выбежали из камышей, бросились на колени в горячий песок, закричали — все по науке, по психологии: — Люди добрые, поможите! Сами мы не местные… Ну, про то, что дом сгорел врать не стали и деньги на лечение детей не выпрашивали. Просто сказали: так, мол, и так, были мы купцы, из Торопца-города торговые гости, продали в орденских землях воск да мед, обратно железа закупили да криц медных, но… Увы, не судьба была в родные места возвратиться: напали на лесной дороженьке тати, все как есть отобрали, ироды, все-все, что непосильным трудом нажито, даже вот, одежонку богатую поснимали, видать, приглянулась татям! |