Онлайн книга «Дикое поле»
|
— Ну, вот она — Анфиска! Садись, садись, Анфиска-хатунь, сейчас арьку пить будем. Ой, брат! У тебя и кружки-то третьей нет. Я сейчас сбегаю! — Давай, беги. На скорости только не разбейся и об порог сапогами не зацепись. Ну… — Ратников хмуро взглянул на девчонку. — Сказывай, кому восковую дощечку показывала? — Я?! — Только не лги, а то попрошу госпожу тебя дяде Мише, князю, продать. Он давно просит. — Этот пьяница-то? Похотливец? Ой, господине-е-е… не продавай, Христом Богом молю! Анфиска грохнулась на колени и тихонько завыла. Михаилу стало совестно — он вовсе не собирался обижать девчонку, просто хотел немножко наехать… Наехал. И, наверное, зря. Анфиска-то в его каморку могла и просто так зайти — прибраться. — Да поднимись ты. Говорю же — не вой! Просто поведай… я ж к тебе добр. Девчонка подняла голову и всхлипнула: — Только ты, Мисаиле, хозяйку попроси, чтоб меня похотливцу пьяному не продавала. Ага… вон оно что. Не зря, выходит, наехал-то! — Конечно, попрошу, душа моя! Ты ж меня знаешь. Вставай, вставай… на вот, арьки хлебни, да не поперхнись только. — Не люблю я эту арьку… горькая. Лучше б Утчигин бражки принес. — Так сейчас и пошлем. Ну? Так кому же? — Парень один подошел, третьего дня еще, — начала колоться Анфиска. — Весь такой пригожий, светленький — кыпчак или из наших, русских. По-нашему говорил чисто. Я как раз для кухни в обжорном ряду мелочь какую-то покупала. — Ага, ага… И вьюнош этот тебе сразу понравился. Еще бы — весь такой из себя, да еще и пряниками, поди, угощал. — Щербетом… у-у-у… Мисаиле! Ты точно с хозяйкой поговоришь? — Сказал же уже! — А вот и я! — не дав договорить, в каморку вбежал Утчигин с небольшим бурдючком под мышкой. — Арьку принес, едва выпросил. Эти сойки еще… — Ага, не прошло и года. Давай сюда бурдюк, да дуй обратно — Анфиска бражки хочет! — Бражки? Это я сейчас… мигом… Парень исчез за дверью, и Ратников продолжил беседу: — Ну? Дальше-то что? Ты говори, говори. — Угостил щербетом, потом проводил… про тебя выспрашивал. — Выспрашивал? — Ну, дома ли, мол? Я сказал — не знаю, а он — мол, поглядим. Мол, хозяин его тебе одну вещицу продал, да по недогляду — плохую. И надо бы заменить. Я его к нашим воротам и привела, коли такое дело. А тебя, Мисаиле, не было, и хозяйки не было, вообще почти никого… А парень этот мне — проведи да проведи в дом. Я — девушка честная, не стала — человек-то чужой. А он и не упрашивал, улыбнулся, сказал — нельзя, так нельзя. Но, мол, хозяин его гневаться шибко будет, мол, хоть одним глазком взглянуть бы… И знаешь, даже ведь не знал, какая вещь, вот! Говорит, хозяин спохватился да забыл сказать… а он спросить позабыл — чучело. — Что же, он тебя так и попросил — найди то, не знаю что, да принеси взглянуть? — удивился Ратников. — Ну, почти что так, — девчонка кивнула. — Сказал — увидишь какую-нибудь необычную редкую вещь, ее и неси… Я и принесла. Дощечки эти… рисунок. — А он что? — Да ничего. Осмотрел все внимательно, да вернул. Сказал, что все накрепко запомнил и хозяину скажет. — Ишь ты. Ладно. А больше парень этот сюда не приходил? — Да нет. Может, придет еще? Ты, Мисаиле, скажи, если что не так… — Он про себя-то хоть что-нибудь говорил? — Не… Про меня больше, — девушка вдруг зарделась. — Какая я красивая, да какие глазам у меня красивые, да косы… Мол, никогда он таких дев красных не видел. |