Книга Дикое поле, страница 129 – Андрей Посняков

— Да понимаю я все, не маленький!

— Та-ак… солнышко у нас где? — Ратников глянул на пыльный солнечный луч… — Ага. По моей команде бросимся строго на запад, во-он туда, к той стеночке. Раньше Алии будем! Готов?

— Угу.

— Ну, тогда пошли… Раз-два! — обняв Тему за плечи, Ратников сломал браслет…

Что-то свистнуло… Вылетевшая невесть откуда стрела пронзила мальчишке шею.

Подняв тучу пыли, полуторка с потрепанной, недавно выкрашенной зеленой краской, кабиной и разбитым кузовом затормозила на просторной площади, неподалеку от двухэтажного здания, явного новодела, но с колоннами и фронтоном, посередине которого сверкал на солнышке белый гипсовый герб УССР.

— Ну все, приехали, — распахнув дверцу, высунулся из кабины шофер — скуластый чернявый парень в замасленной кепке. — Станция «Вылезай».

— Ну, спасибо, брат, — подхватив небольшой коричневый чемоданчик, из кузова выпрыгнул аккуратно подстриженный брюнет в застиранной гимнастерке с отпоротыми погонами и в синих диагоналевых галифе, которые обычно шили для штабных работников, но почти свободно продавали на любой толкучке.

Лет двадцати восьми, высокий, с приятным лицом и небольшими щегольскими усиками, парень был явно из тех, кто нравится женщинам, но почему-то не производил впечатление ловеласа. Может быть, потому, что карие, прищуренные от солнца глаза его смотрели необычно серьезно и строго.

— Это что у вас тут, райком, что ли? — одернув туго заправленную под широкий офицерский ремень гимнастерку, осведомился молодой человек у шофера.

— Скажешь тоже — райком! — в ответ рассмеялся тот. — Райком — в городе, а это — правление колхоза. Хороший у нас колхоз, рыболовецкий, «Рассвет» называется. Второй год переходящее красное знамя держим — про нас даже в «Правде» писали.

— Рад за вас, — брюнет еще больше прищурился — сильно уж яркое оказалось здесь солнце! — А что же ты меня сюда привез? Я ж не на работу устраиваться, я отдыхать приехал.

— А ты во-он туда пройдись, мимо газетного стенда. Там колхозный рынок — кто-нибудь тебе точно комнатенку сдаст, долго просто так не проходишь.

— Заметно, что приезжий?

— А то! Не жарко в сапогах-то?

— Зато красиво!

— Красиво — да, тут уж сказать нечего, — водитель расхохотался и, достав пачку «Беломора» протянул парню. — Закуривай.

— У меня и свои есть… но все равно — спасибо.

Шофер чиркнул спичкой, оба затянулись, с наслаждением глотая синий, евший глаза, дым.

— Хорошее курево, — мечтательно произнес брюнет. — На фронте, бывало, только о таком и мечтал.

— А ты где воевал-то, брат?

— На Третьем Белорусском. Царица полей — пехота.

— А я — в Карелии, у Мерецкова. Артиллерист.

— Ну, здорово еще разок, Бог войны!

— Здорово! Слышь, повезло тебе, что жив остался.

— Повезло. Ну, ранения, конечно, имею… — молодой фронтовик вдруг схватился за грудь и закашлялся.

— Эй, эй, — испугался шофер. — Ты чего? Ты чего это? Может, тебе и курить-то нельзя?

— Да, врачи запретили, — откашлявшись, парень улыбнулся и подмигнул. — Но уж очень хочется! Иногда не отказываю себе… А здесь у вас хорошо — солнышко! Не то что у нас, в Ленинграде — когда в поезд садился, такой дождяга полил!