Онлайн книга «Дикое поле»
|
Пока Михаил возился с лодкой, Ганзеев уже вытащил из УАЗика брезент, разложил на траве, под корявой сосною, и теперь лихо кромсал копченую колбасу огромным, как римский меч, ножиком. Завидев подошедшего приятеля, ухмыльнулся: — А ничего колбаска! Ты хлеб-то захватил? — Да есть краюшечка. Вот уже и сели, налили по стопочке «Белой лошади», намазали на ржаной хлебушек паштет с сыром. — Ну, будем! — Хорошо пошло! — выпив, довольно улыбнулся Василий. — Все-таки виски лучше, чем водка. Ратников хмыкнул: — Ну, ты у нас теперь аристократ, господин подполковник. Шампанское по утрам не лакаешь? Ладно, давай-ка «на вторую ногу»! Снова выпили, Ганзеев закурил, картинно выпуская дым фиолетово-серыми, качающимися, словно медузы, кольцами. Миша поморщился — ветер подул на него, а курить Ратников давно уже бросил, о чем не жалел ни разу, да и было б о чем жалеть-то. Василий вдруг вспомнил своего деда, героический, мол, был человек, тоже Василий — в честь него и назвали внука: — На Третьем Белорусском воевал, Кенигсберг брал… Выпили и за деда. Славный выдался денек, солнечный, тихий. К обеду, конечно, разжарит, но сейчас было самое то. Вот только рыба… Однако вовсе не из-за рыбы Михаил притащил сюда гостя, на рыбалку уж можно было и куда подальше уехать, или по речкам, или на Чудское, но… Не рыбу ловить явились оба сюда, на Светлое, ни свет ни заря — для разговора. Много, много вопросов имелось у Ратникова к Веселому Гансу, а под выпивку да на природе даже самый серьезный разговор куда как легче идет, слова прямо сами собой изо рта вылетают. — Ну, как там с тем делом-то? — наполнив стопки, негромко спросил Миша. Ничуть не удивившись вопросу, Ганзеев ухмыльнулся, потом уточнил: — Ты про Кумовкина? — Ну про кого же? — Пока под следствием… там неясного много. А детдомовский директор свой «пятерик» получил. — Мало собаке дали! — Я тоже считаю, что мало. Но доказательная база, увы… Медсестра их, ну ты помнишь, красивая такая стервочка… — Алия. — Да, Алия… Вообще условным сроком отделалась. — Да как же так?! — Михаил возмущенно всплеснул руками. — Она ж Темку чуть на тот свет не отправила, да и отправила бы, кабы… — Если бы да кабы на печи росли грибы, сами бы варились, сами в рот валились, — помрачнев, гость махнул рукой. — Свидетелей-то раз два и… Умысла-то не доказать! Так, преступная халатность — ошиблась мол, пробирками, бывает… — Этак еще и Кумовкина выпустят. — Не-е, — Василий усмехнулся и погрозил пальцем. — Этот засел крепко. У него ж кроме участия в организованной преступной группе похитителей людей, еще и контрабанда, и наркотики… Сядет. Не по той статье, так по другой. Обязательно сядет! — Так что ж тянут-то? — Дело такое, брат. Сложное! Непоняток очень и очень много, а адвокат этим и пользуется. Да уж, Ратников и сам все прекрасно понимал, и даже — куда лучше, нежели старый питерский опер, которому, если все правду рассказать… ни в жисть не поверит! Да и никто не поверит. Ну, как же — директор детского дома, медсестра и частный предприниматель Николай Кумовкин, подбирая и похищая детей — беспризорников, отправляли их в частную клинику, которая находилась на небольшом эстонском островке… в тысяча девятьсот тридцать восьмом году! Мало того — другой контингент несчастных поступал туда вообще из… тринадцатого века, где как-то совсем случайно оказался Михаил. Выбрался тогда, вернулся, даже жену с собой привез — вот, Машу… Правда, потом еще пару раз пришлось побывать в прошлом, и все из-за этих поганых людокрадов! |