Онлайн книга «Дикое поле»
|
— Уговорились! Вечером, так вечером. Да, Ратников сейчас ликовал! И было с чего. В таком вот приподнятом настроении попрощался с дружком до завтра и, взгромоздясь на гнедого конька, поехал на окраину — к юрте ростовских. Поднявшийся ближе к обеду ветер разогнал серые облака. Выглянуло небритое солнышко, облизнулось, сплюнуло да и закатилось себе обратно за облако — хрен вам, еще не весна, еще и зимы-то толком не было! И, тем не менее, даже такое — в золотисто-желтых прожилках облачности — небо сияло, сверкало, переливалось речным жемчугом, и оттого, от сверкающей красоты этой на душе у Михаила было сейчас хорошо и приятно. Нужное место Ратников обнаружил самостоятельно, ни у кого не спрашивая — ростовские забулдыги-князья, забившись в свою вип-юрту, пьянствовали с тоски да наперебой орали тягучие длинные песни. Все больше традиционной антикочевнической тематики: — Ай ты, гой еси, светлый Игорь-князь! А пожег бы ты да вежи половецкие… И дальше — все вот в таком, не отличавшемся особой толерантностью, духе. Видать, даже и этих выжиг вконец достали татары. — К кому, бачка-джан? — стоявшие у юрты стражи — воины в унылых серых кольчужках — приняли модно одетого Ратникова за татарина. Подумав, молодой человек не стал убеждать их в обратном, а спешившись, бросил поводья коня: — Лошадь мою привяжите. Князь Борис Василькович где? — Там, господине, в шатре. Слышь — песню поют? — Слышу. С утра уже нализавшись. Ладно, — Михаил швырнул воину цветную бусину. — Пойду, гляну. — Постой, господине! — поклонившись, неожиданно возразил страж. — Охолонь-ко, а я пока доложу. — Ин ладно, — махнул рукой Ратников. — Беги, докладывай. — Ты не сумлевайся, господине. Я быстро, сейчас… Воин скрылся в юрте… и тотчас же выскочил с самым недоуменным видом: — Господине! Забыл ведь спросить, как про тя доложить-то? — Скажи… Ибрагим-мурза! Ханский конюший боярин. Кивнув, стражник снова скрылся в юрте: — Так какой-то мерзавец с ханской конюшни. — И чего этому мерзавцу надо? — А не знаю, князюшка, не сказал. — Ну, зови. Поправив на голове шапку, Ратников нырнул под полог: — Здорово, парни. Салям! — И тебе… — Сидевшие на ворсистом ковре князья приосанились. — Тебя что, сам царь с конюшни послал? Лошадей нам обещал… давно. — Лошадей потом сами у него спросите, — нагло усаживаясь рядом с мордастым хряком — князем Василько Ростовским, незваный гость потер руки. — В кости играете? — Играем, — старый князь с готовностью ткнул локтем молоденького юношу, видать — сына. — Эй, Глебушко, Бориску покличь. Спит, поди, Бориска-то? — Да спит, сволочь, что ему сделается? — Э-э! Нешто можно так братца-то родного ругать? — Можно, батюшка! Он вчера шапку мою Ваське Углицкому проиграл! И твой воротник, тот, бобровый. — Воротник мой проиграл? И впрямь сволочь, креста на ем нет! — Не, крест он потом в обрат отыграл. Может, пущай лучше спит? — Все равно — покличь. Пожав плечами, князь Глеб, пошатываясь, поднялся на ноги и нетвердой походкою направился к выходу. Вышел и долго с шумом мочился где-то рядом, после чего, довольно рыгнув, вернулся обратно и громко позвал: — Борька! Спишь, что ли? — Ну, сплю, — неожиданно спокойно отозвались откуда-то из-за перегородки. — А что ты блажишь-то? Воротник чужой пожалел? |