Книга Перстень Тамерлана, страница 152 – Андрей Посняков

Когда слуга уходил, Раничев заваливался на ложе и думал. Размышлял о том, правильно ли поступил, не воспользовавшись предложением Тайгая и не убежав тогда, во время похищения Евдокси? По здравом размышлении решил, что – правильно. Ведь ему нужна была встреча с Тимуром, хотя бы в качестве предсказателя, Энвер-бек ведь вполне может это устроить, да и устроит, наверное, уж всяко не выдержит, похвастается. А убежав, в качестве кого он может оказаться перед очами эмира? Только лишь в качестве пойманного разбойника, которого, вполне вероятно, сразу и казнят. Нет, следовало набраться терпения и ждать. Плюс ко всему говорили, что в родные места вернулся и Абу Ахмет – человек со шрамом, к которому у Раничева накопилось ну очень много вопросов. Свидеться бы… Ну, Бог даст… Пока же, чтобы не терять зря время, Иван совершенствовал язык и учился обычаям. Всяких мелочных бытовых регламентаций в исламе хватало! Вот взять хотя бы еду. Казалось бы, куда проще? Ан нет! Одни кушанья надо было всегда есть сначала, другие – потом, нельзя есть на ходу, резать лепешку ножом – только ломать, дуть на горячую, держать кусок или чашу левой рукой – она считалась нечистой. Перед едой, несомненно, молиться, как и после оной. Не употреблять в пищу свинины и прочее… Раничев уж махнул рукой – все равно все не запомнишь, да и не собирался он переходить в мусульманство, не было что-то особой охоты.

Поначалу тревожился – как там Евдокся? Потом уж, после визита Тайгая, несколько успокоился. По словам ордынца, с девушкой все было в порядке. Жила себе, не привлекая никакого внимания, в дальней майхоне, как могла помогала хозяевам – те были довольны. Иван – тоже. Снова похвалил себя за предусмотрительность, за то, что отказался тогда убежать. Евдоксю-то никто и не искал, потому как вовсе не нужно то было заинтересованным лицам. Старуха Зульман наверняка обрадовалась – украли и украли, меньше потом хлопот с тем, что девица оказалась недевственной. Толстому домоправителю Нусрату вообще до девиц никакого дела не было, он и не совался-то никогда в дела гарема. А если б Раничев убежал, наверняка пошли бы разбирательства, догадки разные нехорошие – старуха Зульман умна, мегера, факты сопоставлять умеет. По ночному нападению тоже, поди, сопоставила… Только невыгодно ей было глубоко копаться – так-то она героиня, драгоценности от татей спасла да хозяйских жен – а ну как пленник бы исчез? Кто не углядел? А тот, кто за главного в доме оставлен, – домоправитель Нусрат и она, Зульман. Вот как было бы! А так…

Прошел зимний месяц рамазан, месяц поста, когда правоверным разрешается есть только ночью, наступил шаваль – месяц весны, потеплело в воздухе – Ивана уже выпускали на двор – решились-таки наконец, – поручая работы, требующие физической силы. Замена поддерживавших галереи столбов – знакомая работенка! – разгрузка мешков, что привозил на арбе с рынка самолично домоправитель Нусрат, и прочее. Дни постепенно становились длиннее, все чаще дул теплый ветер, очищая от белых облаков ярко-синий свод неба. Жители Самарканда ожидали скорого возвращения повелителя.

Ждали хозяина и здесь, в доме. И больше всех – Раничев. Волновался даже – как-то оно там все сложится?

Энвер-бек возвратился неожиданно, хотя и ждали его давно. Приехал уже ближе к ночи, с верными нукерами-воинами, а на следующий день, после полудня, вернувшись из дворца, велел позвать в свои покои пленника.