Книга Перстень Тамерлана, страница 68 – Андрей Посняков

— Любый мой, я так тебя ждала, так ждала…

А похоже, «любый» не очень-то слушал воркование своей зазнобы. Все осматривался, словно волк. Раничев хотел было уйти, да не ушел, словно что-то держало.

— Ну хватит, ласточка, – резким шепотом перебил Аксен девушку. – Говорят, гости у вас сегодня были.

— Да были… И скоморохи были, уж как пели, как пели…

— Что за гости?

— Да татары вроде, я и не расспрашивала особо.

— Какие из себя?

— Да что ты все про них, Аксен! Можно подумать, ты мне не рад.

— Рад, рад, родная, и жить без тебя не могу. – Аксен сплюнул. – Просто так спрашиваю, думаю, может, знакомые?

— Да откуда тебе их знать, в усадьбе-то батюшкиной сидючи? – Девушка тихонько засмеялась, привалившись головой на плечо Аксена. Тот отстранился, настойчиво повторив вопрос о гостях. Уступив его натиску, боярышня бегло описала, что помнила. Аксен слушал внимательно, время от времени задавая вопросы, и наконец прошептал:

— Он! Так, говоришь, ханом его называли?

— Да я так, мельком слышала. Кажись, так… Ой, Аксене, а ты скоро сватов зашлешь?

— Скоро. Ну все, пора мне. Да и тебя вон заждались.

Они расстались, на прощание поцеловав друг друга в губы, как и положено влюбленным. Влюбленным? На взгляд Раничева, боярский сын Аксен Собакин не очень-то напоминал влюбленного. Слишком собран. Отрывист, настойчив, решителен. Не бывают такими влюбленные, особенно при встрече с любимой. Не бывают. Однако интересные гости были у наместника. И еще интересней та фраза, о том, что скоморохов хорошо бы…

— Где ночевать собираетесь, парни? – Иван нагнал своих. Услыхав, что в самой лучшей корчме – а где ж еще-то? – заколдобился.

— Убираться нам из города надо, – тихо сказал он. – И – чем быстрее, тем лучше. Мне кажется, мы уже и так слишком много знаем.

Ефим возразил сразу. Куда, мол, уходить, когда тут открываются такие перспективы? Его поддержал и Оглобля, даже замахал руками – видно, понравились харчи у наместника.

— Не спорьте, – хмуро заметил вдруг Салим Стриж. – Иван дело говорит. Бежать надо, и как можно быстрее.

— Но почему, зачем же?

— А затем, что мы видали гостей наместника Евсея, – пояснил отрок. – И кое-кто захочет узнать о них.

— Но…

— О том же скоро догадается и тугодум боярин.

— Уже догадался, – со вздохом поведал Раничев, вкратце передав содержание подслушанной беседы.

— Ну тогда бежим, – согласно кивнул Оглобля.

Салим усмехнулся:

— Не думайте, что нас так просто выпустят из города.

— И что же делать?

— Есть одна задумка, – хитро прищурился отрок и посмотрел в небо.

Целый день бегавшие по небу маленькие сизые облачка быстро собирались в огромную темную тучу. Дело шло к грозе, наступила уже та самая тишина, когда…

…все живое застыло в страхе в ожидании грома, не шелохнулась ни одна травинка, ни один листик не дернулся на деревьях. Все застыло в ожидании. А туча быстро разбухала, наливаясь свинцовой тяжестью, становилась все больше, словно исполинский комар, насыщающийся кровью, миг – и она уже заняла все небо. Вот-вот, и…

— Ох, успеть бы до дождика. – Ефим Гудок опасливо покосился на небо, перевел взгляд на товарищей – Ивана, Салима, Оглоблю. Ничего больше не сказал – те и так шли быстро, понимая, что только в этом, ну или почти только в этом, залог их победы, сами уже поторапливали Ефима – и не только из-за грозы. Ведь начальник воротной стражи Онцифер Брюхо был именно его знакомым. И как раз завтра истекал срок отдачи ему долга. Скоморохи торопились – теперь было чем отдавать. И была реальная возможность уйти. Пока была…