Онлайн книга «Перстень Тамерлана»
|
— Проверить можно, – подсказал Аксен. – Ты, отче, вперед едь, а язм потихонечку сзади. Погляжу. — Думаешь? – Епископ качнул головою. – Ин ладно. Поезжай, погляди, худа не будет. Ежели что – доложишь. Обитый черным бархатом епископский возок, выехав с церковного двора, неспешно покатил к торгу. Артельные – молодые, по уши измазанные в известке парни – до того лениво точившие лясы под старой липой, вдруг встрепенулись и быстро пошли следом. — Вот те на-а… – удивленно протянул идущий вслед за ними Аксен. – Видать, прав был епископ. Они прошли почти через весь город, от главной площади, к торгу. На торгу Феофан вылез из возка, прошелся меж рядами самолично – любил взглянуть на товарцы, а то и прикупить что, купцы-то, зная крутой характер епископа, цену не гнули, а то и так дарили. Походив по торгу – артельщики шли за ним, словно привязанные, – служитель церкви уселся обратно в возок, бросив сидевшему на козлах послушнику: — Трогай. На храмовом дворе вышел, прошел в горницу, веля принести холодного – с погреба – квасу. Не успел и отпить, как в дверях появился Собакин. Увидев его, Феофан вздрогнул: — Ну что там? — Следят, твари. Точно заметил, не сумлевайся, отче. — Так-так… – Епископ нервно заходил по горнице, то подходя к окну – бросая хмурые взгляды на вновь собравшихся под липой артельщиков, то – к двери, не подслушивает ли кто? — Значит, следят… Кто ж выдал? Зазноба твоя, наместника приживалка, ни о чем не рассказывала? — Не зазноба она мне, – усмехнулся Аксен. – Горда больно, и посговорчивей есть девки… — Говорила что? — Так… – Собакин неопределенно пожал плечами. – Что она может знать-то, дурища? Ах да, письмо кто-то сегодня боярину на двор подкинул. — Что за письмо? – насторожился епископ. — Да не знает. Боярин, никому не говоря, сам чел. Заметила только, что печать красная. — Красная… Говоришь, красная? Ну иди-иди, Аксен, чай, эмир ждет не дождется. Ишь войско-то, не подходит… Передашь все, уж тогда начнется. Про гостей наместничьих передал ли? — Холопа своего послал, Никитку Хвата. Человек верный… он ведь тогда Каюма… — А Каюм тот откель про тебя вызнал? — Не знаю, отче, – честно признался Аксен. – Говорят, на торгу его частенько со скоморохами видели. Ничего больше не сказал Феофан, только напутствовал предателя в путь да велел самолучшего коня из конюшни выдать. — Скачи, Аксене, – глядя в окно, прошептал он. – Ждет эмир. Эх, самому бы уехать. Нельзя, подозрительно больно, да и эти не дадут, твари. – Он с ненавистью посмотрел на артельщиков. Походил по комнате, словно загнанный тигр, только что не рычал. Постоял в углу, потеребил бороденку задумчиво… – Печать, говоришь, красная? А то ведь мой личный воск! Правда, и у наместника такая же, но не будет же он сам себе подметные письма писать… Значит, кто-то из своих, кто доступ имеет. А кто имеет? Авраамка! — Эй, кто там есть? Позвать сюда писаря Авраамку! Да пусть поспешает, немедля… А со скоморохами тоже пора кончать, хотел копнуть под воеводу, да, видать, пошли иные игры. А в тех играх скоморохи без надобности – знают больно много. Ката не звать, удавить по-тихому… Кому поручить-то? Нет, нет верных людей, не знаешь, кому и верить! Ладно, найдем, время есть… Феофан задумчиво уставился в пол. Угрюмов. Тих да невелик городок, невелика и честь быть тут епископом. Куда уж лучше Переяславль или Москва. Ну да пока все митрополиту верят, да и уважают его везде, и в Москве, и в других княжествах, и – что немаловажно – в Орде. Ничего, скоро по-другому запоют, как вместо Орды эмир Тимур встанет, вот уж тогда-то войдет в силу Феофан, получит по заслугам место! |