Книга Шпион Тамерлана, страница 153 – Андрей Посняков

— Я-то ничего. – Иван опустил плечи. – А вот Микола…

— Что, и его убили?

— Из арбалета… Жаль. Хоть и смеялись над ним, а все ж хороший был парень.

— Да-а-а… – садясь на парапет фонтана, покачал головой сотник. – Однако война… Пусть земля всем им будет пухом. Это кто с тобой?

— Друга встретил. – Раничев чуть улыбнулся. – Салим… Из сотни Абу Ахмета. Отбился вот от своих, теперь ищет. Ты, Петр, не видал Тохтамышевых?

— У церкви все, – сотник махнул рукой. – Добычу делят. Слышишь, ругаются?

Со стороны квадратного католического храма и в самом деле слышались громкие возбужденные голоса и гортанные крики.

Иван вздохнул:

— Пойду, провожу друга.

— Не затеряйся, Иване, – заглянув ему в глаза, попросил Петр. Пожаловался: – Тошнехонько мне чего-то… Вернешься, вина выпьем.

— Обязательно выпьем, Петро, – отходя от сотника, кивнул Раничев и вместе с Салимом направился к церкви.

А вокруг жарко горели костры, пахло жареным мясом, вином и свернувшейся кровью.

— Абу Ахмет? – переспросил один из татарских воинов, длинноусый, в тускло блестевшей кольчуге из плоских колец и красной, небрежно накинутой на плечи епанче. – А что вам до него? – Он подозрительно посмотрел на Ивана и вдруг резко свистнул, подзывая своих: – Схватить и доставить к минг-баши!

Обнажив сабли, два десятка воинов Тохтамыша вмиг окружили Раничева и Салима. Иван почувствовал, как острое жало копья уперлось ему в спину.

— К минг-баши мы и сами просились, – усмехнулся он. – Только вот этот эскорт, пожалуй, излишен.

— Молчать, – взвизгнул длинноусый. – Говорить будешь, когда спросят. – Он кивнул воинам: – Уведите!

Их провели по широкой, примыкающей к площади улице, освещенной заревом костров и горящими факелами воинов. В черном ночном воздухе проносились алые искры, а над ними надменно сияли звезды. Останавливаясь перед высокими воротами, обитыми начищенной бронзой, шагавший во главе отряда десятник подошел к часовым и что-то сказал им, кивая на Раничева и Салима.

Посторонясь, те развели копья. Бесшумно распахнулись ворота, пропуская отряд в просторный, усаженный фруктовыми деревьями двор, залитый зеленым светом светильников на высоких золоченых треногах. Слева от теряющегося во тьме дома, в увитой виноградом беседке перед выложенным изразцами прудом, окруженным кустами шиповника, на обитом желтым шелком возвышении, скрестив ноги, сидели двое – Абу Ахмет и еще один человек, светловолосый, в парчовом татарском халате, щедро расшитом золотом. Он сидел спиной к пруду, и Раничев не мог бы сказать, русский он или татарин. Вероятно, кто-нибудь из литовских людей, стародубец иль брянец. Что ж, тем лучше – вряд ли при нем Абу Ахмет решится на какую-нибудь пакость.

— Эти люди выспрашивали о тебе, минг-баши, – подойдя к беседке, низко поклонился десятник.

«Минг-баши», – про себя повторил Иван. Тысяцкий, значит. Немалая должность.

— Обо мне? – Абу Ахмет поднял глаза. – А ну, подведите их ближе.

Рваный шрам на его левой щеке, казалось, светился. Остановившись буквально в нескольких шагах от беседки, Иван увидел, как на левой руке минг-баши сверкнул изумрудом перстень, и отраженный его гранями свет внезапно пробрал Ивана до самых костей, до дрожи, до ломоты и адского холода.

— Тот самый, – прошептал Раничев, не отрывая взгляда от перстня. – Тот самый…