Книга Шпион Тамерлана, страница 25 – Андрей Посняков

— Ты видал Хромца, Иване? – пустив коня рядом, неожиданно спросил Авраам.

— Хромца? – Раничев улыбнулся. – Видал, как же…

— И как, сыроядец? – живо заинтересовался дьяк. Понятно, потом, в будущем, в летопись вставит.

— Да так, с виду вполне обычен, – пожал плечами Иван. – Вовсе не раскос, даже и кожа не очень-то смуглая, поставь вон у нас на Торг – и не скажешь, что нерусь. Глаза – не поймешь какие. Вроде бы черные такие, жгучие, а взглянет пристально – словно золотые искры полыхнут.

— Жесток ведь?

— Не более чем другие, и знаешь, Авраам, есть в нем какое-то величие, властность, зря я про рынок сболтнул, Тимур бы и там выделился, видно сразу – властелин.

— А как мыслишь, ежели б он нас завоевал, худо б было?

Иван чуть придержал коня, объезжая куст, обернулся:

— Думаю – худо б, мы ж не его народ. Да и земля его уж так далека… И так много там городов и людей, что еще и Русь ему – подавился бы. Потому, верно, и не пошел к Москве, умен.

— Говорят, московиты икону носили, сам Киприан-митрополит лично, потому и повернул назад супостат, побоялся.

— Нет, Авраамий, Хромец ничего и никого не боится. Хотя – осторожен, зря на рожон не полезет, но в нужный момент умеет принять решение.

— Велик ли град Мараканда?

— Велик. Велик и чуден. Если хочешь, потом я тебе его в подробностях опишу.

— А не забудешь? – Дьяк недоверчиво посмотрел на Ивана.

— Нет, – улыбнулся тот. – А и забуду, так ты напомнишь. Кстати, помнишь, обещал мне узнать кой-чего?

Авраам вскинул глаза, потом заулыбался, вспомнил:

— А, про Тохтамыша-царя… Узнаю. Немного, правда… Но попытаюсь.

— Вот-вот, попытайся. Аксен Колбятин мешать нам не будет? В фаворе он, ты сам сказывал.

— Мыслю – не будет. Слишком уж мы для него мелки, а Софроний – вообще никто. Батюшку своего, Колбяту, Аксен не очень долюбливает. Ну помогает иногда, конечно, но так, не особо.

— Все равно, – вскользь заметил Раничев. – Встречаться бы с ним мне не очень хотелось.

Авраам рассмеялся:

— Не встретишься! Ты ж на княжий двор не вхож. Серебром я тебя ссужу, только его у меня, сам знаешь…

— Да уж знаю. – Иван задумчиво кивнул. – На первое время хватит, а там придумаю что-нибудь. А ты теперь с Софронием будешь? Ну как объявится он?

— А кто мне Софроний? – азартно возразил дьяк. – Он только в Угрюмове надо мной старший, да и, думаю, не вернется он – убоится княжьего гнева. Он же не боярин, так, человечишко черный, раздавят и не заметят. Так что будет сидеть тихонько в Угрюмове, а то и скроется где, не глуп ведь.

— Успеем до ночи-то? – покосившись на солнце, спросил Раничев.

Дьяк махнул рукой:

— Успеем, вон и река уж блестит впереди. Немного и осталось, к вечеру будем.

Дальше дорога пошла вдоль Оки, стала еще более людной, чувствовалось по всему, что где-то впереди, совсем недалеко, какой-то большой город. Еще немного проехали рысью, обгоняя возы и странников, и за лесом вдруг блеснула церковная маковка, а потом уж стали видны стены, мощные угловые башни с островерхими крышами, ворота, пристань – почти безлюдная в это время.

— Ну вот он, Переяславль-град! – Авраам привстал в седле. – Теперь уж успеем.

Путники подогнали коней, но тем не менее, когда подъехали к воротам, вокруг уже быстро темнело. Еще б немного – и затворили б ворота стражи. Уже, звеня кольчугами, и шли затворять – да десятник узнал писца, кивнул приветливо: