Книга Шпион Тамерлана, страница 58 – Андрей Посняков

— Что-то не видал я его на княжьем дворе.

— Так и не мог видать, – дьяк сплюнул. – Он же здесь сейчас – начальником войска, что послано Олегом Иванычем-князем на помощь архимандриту Феофану супротив безбожных агарян.

— Безбожные агаряне! – связывая дьяка, со вкусом повторил Раничев. – Хорошее выражение, душевное такое. Ну все, ребята, пока, я полез. – Иван поставил ногу на шаткую перекладину, потом опустился обратно. – Да, чуть не забыл… – Он ловко скрутил из остатков Михрюткиного пояса кляп – заткнуть Софронию рот.

Дьяк поморщился:

— Неужто нельзя без этого?

— К сожалению, никак нельзя, уважаемые джентльмены, – горестно покачал головой Иван. – Ты, кстати, Софроний, давно тут обретаешься?

— Да давненько уж. – Убедившись, что ему не грозит немедленная смерть, дьяк стал заметно наглее, только вот полностью наглость свою проявлять опасался – Раничев выполнил свое обещание, и в ногах узников ласково серебрились толстые цепи, проливая бальзам на души незадачливых мародеров.

— И кем? Неужто в монахи решил податься?

— В певчие. – Софроний неожиданно усмехнулся.

— Ого! – удивился Иван. – Да ты у нас певец, оказывается! Адриано Челентано! Пай-пай-пай-пай-пай…

— Дискантом я, на клиросе…

— Ага… Поешь, говоришь? Ну, однако, пора. – Засунув дьяку кляп, Раничев потрепал его по плечу. – Адье, мон ами. Не поминайте лихом. Вас все-таки двое, развяжетесь как-нибудь. Только помните – поднимать шум явно не в ваших интересах.

Выбравшись из колодца, Иван осмотрелся вокруг, поправил рясу и с деловым видом направился к воротам, придумывая на ходу, какой бы завлекательной сказкой усыпить бдительность стражей, коли таковые имелись. А таковых, похоже, не имелось вовсе! То ли ушли к вечерне, то ли упились по случаю великой победы. Оглянувшись, Раничев, стараясь не очень шуметь, потащил из пазов тяжелый засов… И вздрогнул! Чья-то тяжелая рука в латной перчатке упала вдруг ему на плечо.

— Ты кто, паря? – сурово вопросил подошедший страж.

— Адриано Челентано, певец и композитор, – буркнул Иван, прикидывая, как бы половчее всадить в стража кинжал.

— Певчий? – неожиданно рассмеялся воин. – И что ж ты тут стоишь, дурень? Из новеньких, что ли?

— Угу!

— Так церква-то эвон где! – Стражник показал рукою. – Там уж тебя обыскались – хор-то неполон, дисканта не хватает, тебя! Регент извелся весь… Беги уж скорее.

— Бегу, бегу, – заторопился Иван. – Благодарствую, что сказал.

— Да не за что, – лениво отозвался страж. – Язм тоже люблю песни послушать.

Не слушая больше его, Раничев направился к церкви.

Петь он, конечно, не собирался – интересно, как бы получилось дискантом? – просто стражник, пес, неотрывно смотрел ему в спину. Проникнув в храм, Иван бегло осмотрел молящихся – ну вот он, Аксен Колбятин, сын Собакин, знакомец старый, надо бы с тобой поквитаться, да некогда. Аксен стоял в первых рядах, холодно красивый, надменный, со светлой, аккуратно подстриженной бородкой и небольшими усиками. Поверх златотканого кафтана широкий безрукавный плащ – епанча – из синего аксамита, на поясе – сабля в широких сафьяновых ножнах, пальцы унизаны перстнями. Видно, немало заработал предательством. За ним – кособородый слуга – обельный холоп Никитка Хват, тоже лиходей изрядный. Архимандрит Феофан – седой, высохший, желтолицый – лично вел службу, гнусавя что-то с амвона, размахивал золоченым кадилом. Все крестились и кланялись. Перекрестился и Раничев: помоги, Господи! Не заметил, как и закончилась служба. Так ведь и не хватился его регент, то ли махнул рукой, то ли нашел-таки замену. Ну оно и к лучшему. Смешавшись с выходившей из церкви толпой, Иван прислушался к разговору идущих впереди воинов. Те говорили что-то о чистке кольчуг, о сулицах, о подготовке к какому-то выступлению.