Книга Шпион Тамерлана, страница 77 – Андрей Посняков

Такие речи неожиданно принесли ему уважение спутников.

— Гляди-ко! – посмотрел на Авдотия Клешню Селуян. – А знакомец-то наш, кажись, еще больше нас наследил, а?! Коль даже в Борисов заезжать опасается! Ладно, вкруголя поедем… Только едой бы разжиться или стрелами с луком. Твоей, Иване, торбочки на один присест осталось.

Когда за снежным холмом показались колокольни и стены города Борисова-Глебова, сани скоморохов свернули с широкого, наезженного на льду Оки-реки тракта и вяло потащились по узкой лесной дорожке, мимо деревень в пять-шесть дворов и укрепленных отдельно стоящих усадеб. В одной из таких усадеб и заночевали – хозяин не хотел поначалу пускать, да скоморох, он на то и скоморох, чтобы в игольное ушко пролезть, ежели надо! Как грянули все разом препохабную «Пивную заутреню», у хозяина и людей его аж уши в трубочки посворачивались. Тут же открылись и ворота.

— Ну, заезжайте, черти! Чего сразу не сказали, что скоморохи?

— Да мы говорили.

— Лучше б спели… Да тсс! Пока не пойте, вона, дети да бабы улягутся почивать, ужо тогда уж… Пока поснидайте да отдохните малость. Может, баньку?

— С радостию, господине!

— Порочная людская натура, – хлестаясь веником, весело подмигнул соратникам Иван. – Ежели б мы псалмы под воротами запели, фиг бы нас и пустили! А вот какую похабень – «милости просим, дорогие гости». Ну это у нас уж завсегда так… Ийэх!!!

греясь на полке, на манер частушек затянул он.

— А ты, Иване, и в сам деле скомороше изрядный, – обливаясь из шайки водой, похвалил Селуян. – «Пивную» лучше нас с Клешней знаешь!

* * *

Их искали по всем дорогам, правда, не сказать, чтоб очень уж усердно – подумаешь, скоморохи! Эко дело. Не стоит ради этого сломя голову носиться по лесам, когда можно хорошо повеселиться и здесь, в рядке. Тем более под боком – два постоялых двора и корчма – было где спустить награбленные в разбойничьем остроге сокровища. Вот и спускали. А потом, еще затемно, вернулись все посланные Феоктистом в леса воины. Поджав губы, доложили скорбно, что так и не нашли супостатов. Видно, подалися в глухой лес, где либо замерзли, либо были сожраны волками.

— Ну и пес с ними, – выслушав, вскользь заметил тиун. Вот именно, пес с ними!

К вечеру все разбрелись по веселым заведениям. Кто попроще – в корчму, кто получше – на постоялый двор. Самые-самые – к Мирону Кубышке, уж у него-то, все знают, самое то! Выпили ставленого медку, крепкого, дорогого – аж по четыре рубля за большую баклагу, – разрумянились, заглядывались в поисках девок – уж совсем скоро Великий пост, а до поста-то – чего ж?

Оглянувшись по сторонам, Аксен азартно зашептал на ухо Амвросию. Тот тоже был здесь, веселился, как и многие, только вот Анания не было – «молод ишо»! – и отца Ксенофонта – тому не по сану.

— Девок? – ухмыляясь, переспросил Амвросий. – Спроворим. Эй, Мироне! – Он подозвал хозяина двора, намекнул насчет девок. Кубышка задумался, хитровато посматривая на гостей, зашевелил губами. Накинутое поверх его зипуна рядно распахнулось, показывая пояс с калитой и торчащей рукоятью ножа, покрытой золотой сканью. Увидев знакомый рисунок, Аксен выскочил из-за стола и, подхватив хозяина за руку, быстро отвел его в сени:

— Откуда ножичек? – тихо спросил он, при этом посмотрел на Кубышку таким бешеным взглядом, что тот счел за лучшее ответить чистую правду: