Книга Око Тимура, страница 26 – Андрей Посняков

Вдоль Можайской улицы пожалуй что и нечего уже было спасать. Треща и рассыпая шипящие искры, бурное пламя охватило весь посад, языком вытянувшийся вдоль дороги. Мужички и стражники споро набрасывали из снега высокий вал, пытаясь защитить от огня остальную часть Занеглименья. Иван со своими спутниками присоединился к ним, дивясь на огромную стену пламени, нестерпимый жар которого чувствовался даже здесь, у замерзшей реки.

— Как бы в Кремль не перекинулся да на площадь, – опасливо высказался какой-то чернобородый мужик с косматою непокрытою головою. В Кремле, на колокольнях, уже били в набат.

— Не перекинется, – авторитетно заверил Ипатыч, – ветра-то нету почти. Не перелетит огонь через Москву-реку и до Замоскворечья не доберется. А вот Чертолье запросто выгореть может. Эх, покидаем-ка еще, робята!

Прибывшие из Кремля дружинники споро растаскивали баграми ближайшие к пожару избы, хозяева которых, причитая, катались по снегу в слезах:

— Ой, да где ж теперь жить-поживать сирым нам да убогим?

— Ой, да где ж приклонить головушку? Да как растить малых детушек?

— Будет вам, – буркнул на плакальщиц проходивший мимо воин. – Ужо не оставит князь милостию.

— Князь! Княже! – вдруг закричали все. – Слава государю нашему, Василию Дмитриевичу!

Бросив лопаты, поднялись на снежный вал. Неожиданно близко Раничев увидел московского князя – тот, в крытой алым бархатом шубе, сидел на белом коне, время от времени негромко отдавая распоряжения. Черная борода Василия была присыпана снегом. Рядом с ним, в толпе, промелькнула вдруг довольная рыжая физиономия Елизара… а рядом с ним Иван увидал недавно отпущенного татя Федьку Коржака. Снюхались уже… Однако… Однако ведь Елизар Конопат торгует лесом – сам же хвастал как-то, что есть у него в верховьях Москвы-реки артель лесорубов. Так этот пожар – ему прямая выгода, чай, обогатится теперь по весне. То-то смеется над чужим горем! Кстати ему этот пожар, куда как кстати. Повезло, гаду… Хотя почему повезло? А о поджоге они с Коржаком не могли заранее сговориться? Почему бы и нет? Каждый сам кузнец своего счастья, тем более – своей выгоды. Ишь, стоят теперь, лыбятся…

— Вот ты где, Иване!

Обернувшись, Раничев увидел Авраама и перевел дух – ну наконец-то тот объявился.

— Софрония дьяче Терентий в корчму позвал, – шмыгнув носом, пояснил Авраам. – А книжицы я взял, вона!

С широкой улыбкой он распахнул суму. Иван раскрыл книжицу, вчитался в тщательно выписанные полууставом буквы:

— Все дела Божия нетленна суть… Что за книга? Ага, вижу… «Послание архиепископа новгородского Василия ко владыке тверскому Феодору о рае». Вот как, о рае, значит… – Раничев усмехнулся. – Одначе, думаю, пожар теперь и без нас потушат – сам князь здесь. Пора нам и в путь, друже.

— Куда, куда? – не расслышал Лукьян.

— Домой, домой, паря!

На пергаментных листах книги играли оранжевые блики пожара.

— Все серебро княжье на нее потратил, – горделиво признался Авраам, и, бережно убрав книжицу, посмотрел в небо. – Чай, уже и светает!

И в самом деле – на востоке, за Неглинной, за белокаменными стенами Кремля, за Великим посадом, занималась заря, алая, словно…