Онлайн книга «Око Тимура»
|
Проехав по большой площади Регистан, мимо мечети, спустились по холму вниз, караван остановился на улице Медников, что примыкала к длинной и широкой улице Работорговцев. Халим оглянулся на Раничева и, спешившись, постучал в глухие ворота дома, во дворе которого, за глинобитной стеной, росли величественные чинары. — Повелитель велел тебе жить здесь, – с поклоном пояснил купец. В этот момент дверь открылась и какой-то смуглый старик в белом тюрбане, кланяясь, пригласил гостя в дом. — Не буду мешать, – улыбнулся Халим в ответ на просьбу Ивана зайти. – К сожалению, у меня еще много дел. Простившись с караванщиками, Иван подхватил свои пожитки – не так-то много их было – и вслед за стариком пошел по тенистому саду. Миновав помост и летнюю кухню, они очутились перед большим домом, с плоскою крышей и верандой, с поддерживаемым витыми колоннами навесом. От глиняной печи – тандыра – вкусно пахло лепешками и еще какой-то снедью, посередине двора, меж чинарами, журчал фонтан. Рай, да и только! Еще раз поклонившись, старик распахнул перед Раничевым резные двери дома… Мягкая прохлада обволокла Ивана; не выдержав, он сразу же опустился на широкое низкое ложе, почувствовав наконец, как сильно его измотал почти двухмесячный переход. Скинув кафтан и рубаху, Раничев разлегся на ложе, чувствуя, как неудержимо смежаются веки. Во дворе, на ветках чинары, насвистывал соловей. Иван и сам не заметил, как задремал, а когда проснулся, рядом с ним сидела девушка, пери, в голубых прозрачных шальварах, в накидке из желтого солнца. — Кто ты, дева? – спросил Раничев на фарси. Девушка усмехнулась и погладила его по груди. — Иване, – тихо произнесла она. – Наконец-то я вижу тебя, любый… — Евдокся! – вскочив, Иван не поверил своим глазам. – Тебя ль вижу я иль то, может, сон? — Нет, не сон, – сбросив накидку, рассмеялась боярышня и лукаво сверкнула зелеными глазами. – Коль думаешь, что сон, так потрогай меня! Она распахнула халат и со стоном упала на грудь Ивану. — Любый мой, – шептали губы девушки. – Любый… До самого вечера они лежали вместе, слушали соловья и пили холодный шербет, принесенный расторопным слугою. А вечером, когда спала дневная жара, к Раничеву пришел гость. О нем, не входя в комнату, громко объявил старый слуга в белом бурнусе. — Я пойду к себе, на женскую половину. – Евдокся быстро оделась и ушла, грустная от полученных известий о том, что сталось с родовым сельцом и с приемным батюшкой – старым воеводой Панфилом Чогой. Иван же набросил на плечи висящий на стене у ложа халат из золотой парчи, уселся, скрестив ноги. — Сюда, милостивый господин. – Слышно было, как слуга показывал дорогу гостю. Шевельнулась завешивающая входной проем кисея… — Тайгай! – радостно вскричал Раничев, завидев старого приятеля – знатного ордынского вельможу. – Тайгай! Как же я рад тебя видеть! — А я как рад! – распахнул объятия Тайгай. Красивое лицо его озарилось дружелюбной улыбкой, черные кудри разлохматились и падали по плечам. – Ты знаешь, в последнее время мне тут и выпить не с кем, – доставая из-под полы принесенный с собой кувшин, обиженно посетовал он. – Тимур-Кутлуг все в походах да битвах, а больше тут и не пьет никто – Тамербек запретил. — Вот гад! – не выдержал Иван. – Уж зачем так-то? У нас вон тоже Горбачев запрещал в свое время – ничего хорошего из этого не вышло. |