Книга Око Тимура, страница 78 – Андрей Посняков

Невзирая на все опасения, презентация, если так можно обозвать скромное открытие таверны, прошла просто отлично, если не считать несколько побитой подгулявшими гостями посуды. Ну и черт с ней – на счастье!

— Хорошо у тебя здесь, Ибан, – икая от выпитого, пьяно шептал начальник стражи Карзум – рыжеусый здоровяк в светло-зеленом тюрбане, в ярком плаще и с прицепленной к золоченому поясу саблей. – Хорошо… Спокойно так, тихо. А песни мы лихо пели! И еще не раз споем, верно?

— А как же, почтеннейший Карзум-ичижи! – весело поддержал гостя Раничев. – Думаю, что еще не раз.

— Только бы поскорей уехал проклятый старик Шараф, посланец управляющего делами султана, да продлит Аллах его годы… не Шарафа годы продлит, султана. А Шарафа путь утащит Иблис!

— Что, такой вредный старик?

— Вреднющий! Везде нос свой сует да чужие деньги считает.

— Вот как, значит…

Иван на всякий случай запомнил имя. Дай Бог не встретиться!

Дни текли своим чередом, завораживая обыденностью, приходилось все больше отвлекаться на хозяйственные дела – таверна хоть и приносила прибыль, но совсем небольшую, а ведь нужно было еще платить агентам – грузчикам, лоцманам, банщикам. Довольно быстро Раничев собрал недурную сеть, здесь это было несложно сделать, горожане хоть и терпели мамлюков, но не очень-то любили турок, все чаще посматривающих на Антиохию алчным хозяйским глазом. И, чтобы насолить османам, горожане были готовы на многое. Однако следовало быть осторожным – египетский султан Баркук был правителем хитрым и умным и наверняка держал в городе людей, исполнявших при нем те же функции, что и сам Иван при Тимуре. Одним из таких, вероятно, и был присланный старик Шараф, Шараф ас-Сафат – так звучало его имя, о чем Раничеву поведал один из давно прикормленных лоцманов. Старясь усилить конспирацию, Иван встречался с агентами как можно реже – в случае важных известий они теперь сами приходили в таверну, правда, никак не могли определить сами – какая весть важная, а какая – нет. Вот и шлялись почем зря, хотя, может, таверна их и сама по себе привлекала недурным вином и вкусными недорогими лепешками, кои самолично испекал Георгиос, будучи при Раничеве одновременно и слугой и компаньоном. Ближе к весне Иван планировал надстроить над корчмою второй этаж и переселиться сюда совсем. Ну пока нужно было подкопить денег… Можно было, правда, и сейчас уже ночевать в самой таверне – но уж больно холодно там было ночью, а выкладывать очаг – места мало, да и не нужен он там – скоро весна.

Как-то в один из длинных тягуче дождливых дней Раничев как обычно сидел в таверне с редкими посетителями. Во внутреннем дворике хлопотал у печи Георгиос – пек лепешки для последних клиентов. На город уже накатывался вечер, синий, сырой и тихий, как частенько бывает зимою, прохожих было мало, и рыночные торговцы, свернув свой товар, покидали пропитанную дождем торговую площадь. Иван потянулся, поежился – все ж таки было довольно сыро – и даже не заметил, когда именно в таверну зашли несколько человек – длинный тощий старик с желчным взглядом и его свита.

— Шахматы? – взглянув на клетчатый столик, нехорошо усмехнулся старец – морщинистое вытянутое лицо его чем-то напоминала морду шакала. – Что ж, сыграем, майхонщик!

— Боюсь, я слишком слабый игрок, чтобы быть достойным соперником столь важного господина, – вежливо отозвался Иван. – Вот мой компаньон… Сейчас я его кликну… – Выглянув во двор, он позвал Георгиоса, сам же, скромно встав в уголке, принялся внимательно следить за партией.