Онлайн книга «Молния Баязида»
— Приехали, – проснувшись, подмигнул тезка-тракторист и, свесившись из кузова, спросил у шофера: — Федя, полуторка в поселок пойдет? — Бензина-то, сам знаешь, – водитель махнул рукой и, обойдя машину сзади, взглянул на окна барака. – Хотя, наверное, поеду – похоже, замполит еще здесь, отвозить придется. — Этого-то дурака… – парень вдруг осекся – на крыльцо барака, вальяжно, словно барин на балкон собственного особняка, вышел среднего роста мужик в начищенных сапогах и военном френче. Лицо у мужика было какое-то бабье – гладкое, круглое, с толстым, вздернутым кверху носом и редкими кошачьими усиками, такие же реденькие волосы были аккуратно зачесаны справа налево, прикрывая обширную лысину. — Здрасьте, Федор Савельич, – хором поздоровались все – шофер, заготовитель и тракторист – женщины с детьми сошли где-то раньше. — Виделись уже с утра, – отмахнулся мужик и отдельно кивнул заготовителю. – Ну, Анатолий Гордеевич, привезли гуашь и бумагу? — Солярку привезли, – тут же отчитался заготовитель. – Три бочки, бензин, запчасти… Еле выбили. А о бумагах, честно говоря, и голова забыла болеть. — А вот и напрасно, Анатолий Гордеевич, – неожиданно жестко произнес гладколицый. – На носу седьмое ноября, годовщина нашей революции, значит, и как же мы ее теперь, по твоей вине, встречать будем? Без наглядной агитации, что ли? Хозяйственник побледнел: — Да я ведь… Товарищ замполит, Федор Савельич, да я… — Эх, Анатолий Гордеевич, самое-то главное-то ты и забыл! А ведь еще коммунист… Придется, видно, разобрать тебя на партбюро. А что делать? Не поступаться же принципами? Несчастный хозяйственник совсем поник головой, замполит перевел взгляд на спрыгнувшего на землю Ивана: — А вы кто такой, товарищ? — Да вот, приехал, – загадочно улыбнулся Раничев, поправив повешенный поверх пальто «ФЭД». – И отдохнуть, и поработать. Может, пройдем в контору? — Да, да, – замполит на всякий случай заискивающе улыбнулся. – Милости прошу, товарищ, э… — Иванов. Иван Петрович Иванов, – Раничев с чувством пожал протянутую потную ладонь. – Ответработник печати. — Вот как?! – Федор Савельич вскинул глаза и пригладил вдруг вспотевшую лысину. – Проходите, проходите, уважаемый Иван Петрович, гостям всегда рады! Вот, налево дверь, как раз в красный уголок. А вы… – он обернулся к оставшимся. – Посидите пока в учетной. Я немного погодя в поселок поеду, вас, так и быть, подброшу. — Спасибо, Федор Савельич. — Партии спасибо скажите! Красный уголок, увешанный различными экранами соцсоревнований и графиками, оказался вполне уютным – небольшой, покрытый бархатной красной скатертью, стол с графином и телефоном, широкое окно, у окна, на тумбочке, устрашающей величины бюст товарища Сталина, напротив – старинный диван, обтянутый черной, потрескавшейся от времени кожей. Под потолком тускло светилась электрическая лампочка. — Хорошо тут у вас, – усмехнулся Иван, и лампочка тут же погасла. — Десять часов, – как ни в чем не бывало замполит вытащил из тумбочки керосинку, зажег. – Подстанция работу закончила. Завтра, в семь утра, снова электричество будет. — Удивлен, – признался Раничев, и замполит усмехнулся: — Что, думаете у нас тут совсем цивилизации нет? А вот есть… До дальних деревень, правда, линию еще не дотянули, но поселок освещается, да и тут в МТС… Вы по какому делу приехали? Наверное, из прессы? – Федор Савельич покосился на фотоаппарат. |