Онлайн книга «Молния Баязида»
|
Красногалстучная детвора уже выстроилась на песке в длинную шеренгу. — Становись! – поправив очки, громко скомандовал сутулый – уже в белой, с алым галстуком, блузе и широких брюках. Дети выровнялись. — Нале… ву! – голос у сутулого был вовсе не командирский, какой-то гнусавый, только что громкий, да и команды он подавал как-то не по-военному вычурно. – Песню запе… вай! Взвейтесь кострами, синие ночи… — Мужчина, – Раничев подбежал ближе. – Можно вас на минуточку? Сутулый недовольно обернулся: — В чем дело, товарищ? Вообще, что вы делаете на лагерном пляже? — Я вам только что хотела сказать, Вилен Александрович, – встряла в разговор тетка. – Они тут с полуголой девицей разлагают… — Вы такого товарища Рябчикова знаете? – перебивая, осведомился Иван. Тетка и сутулый переглянулись: — Кого? — Рябчикова… Он у вас там в горкоме, что ли… — А вы ему кто? – настороженно поинтересовался сутулый. — Хороший знакомый, – Раничев широко улыбнулся. – Мы и учились в одной школе, только он чуть постарше. Давно, правда, не виделись… Вы бы позвонили, я думаю, он обрадовался бы. Или мне дайте мобильник – никуда ведь не денусь. — Что вам дать? – переспросила тетка. А Вилен Александрович вдруг ни с того ни с сего разулыбался: — Товарищ Рябчиков – ваш друг? — Ну, не то чтобы друг… Скорее, приятель… Вилен двинул локтем тетку: — Конечно же, мы позвоним в горком… а вы… по его заданию здесь, или так, отдыхаете? Тон Вилена Александровича показался Раничеву несколько испуганным. У тетки тоже был какой-то растерянный вид. — Отдыхаем, – с усмешкой отозвался Иван. – Рыбу ловим, загораем, купаемся. — Хорошее дело… Если хотите позвонить, пожалуйста, пройдемте с нами в лагерь, – любезно предложил Вилен. – Только вот… – он оглянулся на Евдоксю. – Нельзя ли, чтобы девушка оделась? — Нельзя, – усмехнулся Иван. – Украли у нее всю одежку какие-то ухари. — Ах, какое несчастье! В милицию, конечно, уже заявили? — Да заявили… Толку-то… — Что же, однако, делать? Вашей спутнице в таком виде в лагерь нельзя. Вилен задумался – чувствовалось, что, несмотря на свою молодость – вряд ли больше двадцати пяти, – он в этой паре был старшим. — А вот как поступим! – воскликнул Вилен через пару минут и обернулся к тетке. – Ты, Глафира Петровна, иди-ка вперед, к сестре-хозяйке… Подыщешь там кое-что, ну а мы пока подождем за забором, у калитки для сотрудников. — Слушаюсь, – Глафира Петровна кивнула и, подобрав полы халата, рысью припустила за уходящим отрядом. Раничев и Евдокся следом за Виленом Александровичем поднялись по тропинке на берег и, обогнув овраг, выбрались на широкую, усаженную липами и тополями аллею, ведущую к распахнутым воротам детского лагеря. Из репродуктора отдаленно доносилась музыка. Кажется, Моцарт. Едва дети с Глафирой скрылись за лагерным забором, от ворот отъехала легковая машина. Какая-то старая модель… Раничев посторонился, пропуская раритет, – бежевую сверкающую «Победу» с черными номерами. Однако еще ездит. И вид – вполне, вполне. Вот бы такую! В качестве второго автомобиля, так сказать, для души. Интересно, сколько она сейчас стоит? Если в хорошем состоянии… — Нам сюда, – не дойдя до ворот метров с полсотни, вожатый внезапно повернул налево. По заросшей чертополохом и лопухами тропке прошли вдоль акаций, мимо старого дуба и свалки, к глухому забору с приоткрытой калиткой. У калитки лениво жевала сено запряженная в телегу лошадь. Возчика – да и вообще никого вокруг – видно не было, лишь из видневшегося за забором низенького сооружения доносились смачные матюги. |