Онлайн книга «Молния Баязида»
|
Раничев усмехнулся – и впрямь, не надо бы сегодня дождика, да и вообще бы не надо. Сентябрь на дворе – вересень-листопадник – уже высох, окрасился золотом и багрянцем лист, пошли утренники-заморозки, нет-нет, да и покрывались первым ледком лужи, сбивались в стаи птицы. Жито, слава Господу, убрали, остались лишь овощи, да орехов в лесу заготовить, да ягод. Ребята малые вон, как раз сегодня, отправились в орешник да на болотце. Уродились селетось и грибы, и орехи, и ягоды – грех жаловаться, да и жита урожай хороший. — Проснулся, батюшка господине? – в избу бесшумно вошел худющий жукоглазый мужик, чернявый, самого цыганистого вида – Хевроний Охлупень, во прошлый еще приезд назначенный Иваном управителем-тиуном. Раничев, подавив зевок, – куда уж спать-то – накинул поверх рубахи опашень, кивнул пред собою на лавку: — Садись, Хевроний. Ждал тебя. Ну, чего хорошего скажешь? — Да пока Господь миловал, – тиун стрельнул глазами. – Я к тебе, господине, с отчетом. Что без тебя в селищах делалось – все тут, – Хевроний с гордостью достал из-за пазухи увесистый свиток. – Вот… У нас, в Обидове, с твово уходу, младенцев народилось дюжина, из них четверо – мужеска полу – шестеро померло, из которых мужеска полу двое, в Гумнове да Чернохватове…. Иван в пол-уха слушал, кивал. Обидово, Гумново, Чернохватово – то его личные деревеньки, пожалованные когда-то великим князем Олегом Ивановичем Рязанским за верную службу. Так себе, честно сказать, были деревеньки: в Обидове – два двора, столько же – в Гумнове, а в Чернохватове – вообще один. Всего оброчных крестьян – сорок восемь душ, да шестеро бобылей, как вот Хевроний, – те своих дворов не имели, торговлишкой мелкой, да охотой, да ремесленничаньем промышляли, тягла не платили, лишь один оброк – «бобыльщину». А вообще, вчера еще, как явились сюда с Марфеной, Иван заметил, что крестьяне его жить стали лучше – и заборов уже покосившихся не было, все поправили. Никодим Рыба новый хлев выстроил, а рядович Захар Раскудряк из Чернохватова – амбар и мостки-пристань. В общем, как говорил когда-то товарищ Сталин: «Жить стало лучше, жить стало веселей». И это потому, что вместо трети, или даже половины, Иван своим крестьянам оброк до четверти выменьшил, вот и поднялись людишки, забогатели. От того самому владельцу прямая выгода – с бедных-то мужиков много ли возьмешь? А так… Сколько они там ему оброка задолжали? И одеться можно будет, как следует, – сколько ж можно шпынем-то непотребным шататься? – и пожить до весны, как подобает. А уж как затеплеет – в южные края собираться, к Ангоре, к Баязиду. Захватит его Тимур в плен – тут-то Иван и объявится: ну, господин Тамербек, выполняй-ка свое обещание! Где там этот чертов колдун ад-Рушдия? Возвращай-ка к Евдоксе… Выхватить девку из сорок девятого года да поскорее к себе, в свое родное привычное время, к любимой работе, друзьям, к усилителям-колонкам-проигрывателям. Эх, давненько хорошей музыки не слушал, так, поставить что-нибудь веселенькое, типа «Криденс» или «ЭйСи/Ди Си», а можно и классику – «Лед Зеппелин», «Атомик Рустер»… или чего позаковыристее, ван дер Грааф к примеру… — Так как, господине? – закончив доклад, тиун вопросительно уставился на Раничева. – Сейчас поедем земельки осматривать али попозжее? |