Книга Последняя битва, страница 110 – Андрей Посняков

— Технику? – выдавая «Лейку», переспросил руководитель кружка, герр Лаувиц, седой и морщинистый ветеран Великой войны, увы, проигранной доблестно сражавшейся Германией из-за удара в спину – из-за всяких там плутократов-евреев и коммунистов.

— А ведь неплохая идея, Майер! Потом можно будет выпустить фотогазету.

— Верно, герр Лаувиц! – обрадованно откликнулся Герхард. Насчет фотогазеты старый солдат здорово придумал. Обязательно выпустить, а как же?! И пусть потом хоть кто-нибудь скажет, что Герхард Майер – никчемный нытик! Пока шел на дальнюю окраину лагеря – там дислоцировался кружок изучения техники, – Герхард мысленно продумывал будущую газету: какие там будут фотографии, рисунки, подписи. Даже название придумал «Вперед!» – и написать его не просто так, а черно-красно-белыми буквами – под цвет флага.

— Привет, Герхард!

Герхард оглянулся и помахал рукой Вилли, юному художнику, с красками и мольбертом идущему вместе с другими ребятами и руководителем на пленэр.

доносилось из шатра любителей военной песни. Песня, правда, была не очень-то военная, скорее – походная, но оттого не менее захватывающая. Герхард даже напел, ускоряя шаг:

С большой поляны, оборудованной под футбольное поле, доносились азартные крики болельщиков. Пойти, сфотографировать их, что ли? Нет, потом, сначала – технику. Ну и Эриха, близнеца-братца.

Эрих встретил его громким приветственным криком – как раз вылезал из танка. Герхард тут же его и снял – счастливого, улыбающегося, с измазанным машинным маслом носом.

— Толковый парень твой братец, – ухмыльнулся в усы Венцель, невысокого роста мужчина лет сорока с обожженным лицом и застывшим взглядом. Потомственный рабочий из Рура, танкист, воевавший у знаменитого Роммеля в Африке и еле успевший выбраться из горящего танка. Венцеля наградили крестом, ампутировали руку и вот не бросили – нашли дело. Старый танкист иногда рассказывал о войне, и названия городов и поселков в его историях звучали музыкой далекой восточной сказки – Эль-Аламейн, Тобрук, Александрия. Несмотря ни на что, Венцель англичан – он называл их «Томми» – вовсе не ненавидел, скорей относился вполне уважительно – все ж таки воевал с ними. Некоторые за это Венцеля недолюбливали, даже хотели писать в гестапо – слишком у многих погибли под английскими бомбами родственники и друзья. Слишком у многих…

— Хочешь проехаться? – Эрих подмигнул брату и обернулся. – Венцель, можно я его научу?

— Давай. – Старый танкист улыбнулся. – Только после того, как откатают все наши.

Громко рычал двигатель, танк – не очень быстро – лохматил гусеницами поляну.

— Жаль, не так уж и крут наш танк, – заметил кто-то из толпившихся вокруг ребят. – Вот бы нам «Тигр»! Или «Пантеру».

— Сначала на этом научись, – засмеялся Эрих. – Успеем еще повоевать и на «Тиграх».

— Лучше б не успели, – себе под нос пробурчал Венцель. Так тихо, что никто его не услышал. Никто, кроме Герхарда.

— Забирайся, садись, – когда все откатали, гостеприимно пригласил братец. – Да не туда, ниже, на место водителя. Уселся? Ну как, удобно?

— Да не особо, – с любопытством осматриваясь, признался Герхард. – Тесновато как-то.