Книга Последняя битва, страница 20 – Андрей Посняков

Раничев снова подозвал хозяина:

— Так, окромя скоморохов, никаких гостей не было?

— Не было, господине. Реки ведь только вскрылись, а дорожки-то у нас, сам знаешь, какие.

— Угу, угу, – покивал Иван и, расплатившись, вышел на улицу.

Поспешно глотнув остатки пива, приказчик выбежал следом, придержал стремя.

— Не будет ли еще каких указаний, боярин-батюшка?

Раничев усмехнулся в седле:

— Ишь, указаний ему. Привыкай своей головой жить! Инда, ладно, свободен пока. Впрочем, нам, помнится, по пути.

— По пути, по пути, господине. – Отрок вновь побежал рядом с конем Ивана.

Захар Раскудряк и Хевроний Охлупень дожидались Ивана в лавке. При виде вошедшего боярина оба поклонились.

— Ну здравствуй, здравствуй, Захар, – обрадованно воскликнул Раничев. – Давненько с тобою не виделись, почитай с Масленицы.

— Так, господине, с Масленицы и есть. А торговлишка наша неплохо идет, слава Господу – прибыток имеется.

— То хорошо. – Иван потер руки, – то славненько. Только вот не за-ради торговых дел я к вам заглянул. – Он оглянулся на дверь и понизил голос. – Лишних ушей в лавке нет?

— Только Савва, приказчик. – Хевроний с Захаром переглянулись. – Ну сейчас мы его вытурим. Эй, Савва! Савватий!

— Что угодно, господине?

— Дуй к кузнецам, в Чернохватово, скажи – пущай к вечеру штырей накуют, инда кончились штыри-то, а причалы доделывать надо, чай, скоро струги пойдут.

— Сполню.

Поклонившись, приказчик выскочил из лавки и бегом понесся к деревне.

Захар Раскудряк – красивый рыжеватый мужик с чуточку вытянутым лицом и небольшой бородкой – самолично запер дверь на засов:

— Вот, теперь говори, господине.

Раничев потянулся:

— Да говорить-то, по сути, не о чем. Мне нужна Мавря, колдунья.

— Колдунья Мавря?! – удивленно переспросил Раскудряк. – Так ее чернецы забрали за то, что на метле летала и, обернувшись кошкою, многих достойных людей извести пыталась.

— Вон оно как! – Иван скептически ухмыльнулся. – Кошкою обернулась, ведьма!

— Ведьма, ведьма и есть! – Захар с жаром перекрестился, однако зачем боярину вдруг понадобилась колдунья – не спросил, знал – нужно будет, так Иван Петрович сам скажет, а не скажет, значит, то и не нужно никому знать. Такого же мнения определенно придерживался и Хевроний Охлупень.

— Значит, – негромко сказал он, – нужно Маврю из монастыря вызволять. Ежели не сожгли еще.

— Не сожгли, – улыбнулся Захар. – Не успели. Феофан-то игумен в отлучке – к князю в Переяславль-град поехал. Как вернется, так, видно, и сожгут ведьму… Как раз и гости к ним должны припожаловать – монашек один говорил. Из Кудровой обители чернецы… Впрочем, ты, господине, я смотрю, не очень-то в Маврино ведовство веришь?

— Верно подметил. – Иван раскатисто захохотал. – Вся эти черные кошки, порча, гадания и прочая муть – вздор полнейший, в который цивилизованному человеку верить – только чертей смешить. Как сказал один гм… далеко не глупый политик, правда, жестокий и беспринципный – «гнусная антинаучная чушь»! Ну не буду вдаваться в подробности… Короче – что думаете?

— Думаю, брать обитель с налету не стоит, – первым высказался Хевроний. – По крайней мере, если не придумаем ничего лучшего.

— А что? – с усмешкой перебил его Захар Раскудряк. – Можно и налетом! Уж больно много крови чернецы нам попортили.