Книга Последняя битва, страница 77 – Андрей Посняков

Возвращаясь обратно в трапезную, Раничев краем глаза увидел обоих – Елену и Александра – негромко разговаривающими у приоткрытой двери опочивальни и даже ощутил на миг что-то вроде укола ревности, на которую, в общем-то, не имел никакого права. Ну пани Елена, ну егоза! Все ей неймется…

В трапезной Иван первым делом прошелся вдоль стен, с большим интересом рассматривая оружие. И посмотреть было на что! Многочисленные копья, рогатины, сабли, кинжалы – разбегались глаза! Отдельно висели мечи – от коротких и широких, до огромных двуручных и так называемых «бастардов» – переходных – от одноручных к двуручным. Ясное дело, для охоты такие штуки не подходили, а вот висевшие напротив них арбалеты, наоборот, были бы в самый раз. Встав на цыпочки, Раничев снял со стены небольшой увесистый самострел, называемый на французский манер – кранекином – и отличавшийся от всех своих прочих собратьев способом натяжения тетивы, сиречь – орудием заряжания – кремальерой, – состоявшим из шестерни, ручки и некоей стальной штуковины – собственно кремальеры – похожей на так называемую «расческу» с помощью которой в автомобиле можно отодвигать и придвигать передние сиденья. Для такого типа арбалета, как и для того, что заряжался с помощью «козьей ноги», не было нужды упираться в землю, поэтому кранекин и считался кавалерийским самострелом. Удобная вещь.

Позади кто-то стоял, Раничев давно уже ощущал на себе чей-то внимательный взгляд и даже шаги слышал, но пока не оборачивался, поглощенный разглядыванием развешенного по стенам оружия. Да и чего оглядываться? Кто там может стоять? Наверняка кто-то из своих, сопленосых – Осип, Глеб, Савва…

— Добрая вещь, – тихо произнесли сзади.

Иван обернулся и увидел Александра, разглядывавшего арбалетный ряд с таким же увлечением, как и он сам.

— Сколько раз видел все это и все же не могу насмотреться, – с улыбкой признался юноша. – Кранекин – неплохой выбор для охоты. Боюсь только, что заряжать его все же слишком долго.

Парень говорил по-немецки, но его речь слово в слово переводил подошедший Савва.

— Жаль, здесь нет луков, – посетовал Раничев.

— Они на верхней площадке башни, проветриваются, чтоб не отсырели. Вообще-то отец не хотел бы, чтоб брали луки. Не любит – какая, говорит, тут охота?

Александр неожиданно вздохнул, и Иван вдруг отчетливо ощутил, что юноша чем-то сильно взволнован. Обычно бледное красивое лицо его на этот раз было покрыто каким-то болезненным румянцем, а на нижней губе – явно искусанной – были заметны следы крови. А вчера – да и сегодня утром – парень производил впечатление меланхолика! Не с юной ли мачехой связан весь его взволнованный вид? Спросить? А зачем – из праздного любопытства? Не стоит портить отношения с сыном благородного рыцаря, давшего приют странствующим миннезингерам.

— И с чем же обычно охотится ваш отец?

Юноша пожал плечами.

— Рогатина, арбалет… иногда даже вот это. – Он показал рукой на странную пику, одновременно похожую и на палицу, верней, шестопер. Короткое древко, длинная железная втулка, точь-в-точь как у копья или пики, только эта втулка переходила не в острие, а в четыре спаянных меж собой трубки… О, боже! Да никак это почтеннейший предок револьвера! Жаль, только стволы не крутятся, но и без того – запас на четыре выстрела – изрядно! Конечно же, никакого курка, а вон и дырочки для запала. Правда, куда полетит выпущенное ядрышко диаметром примерно в сантиметр – никто не знает. Как говорилось в одном старом анекдоте – фирма гарантирует полную тайну полета пули!