Книга Рудиарий, страница 57 – Андрей Посняков

Рысь, не отрывая глаз, следил за девушкой. Чувства его, казалось, поблекшие, вновь возродились с прежнею бурною силой. Юноша точно знал: не было и не могло быть на земле ничего такого, чего он не сделал бы ради одного лишь взгляда Флавии Памфилии Сильвестры!

Юний еле дождался окончания пира и, когда гости стали расходиться – император ушел давно, – подбежав, окликнул выходящую из залы девушку.

— Что такое? – повернулась она, и юноша поспешно приподнял шлем.

Флавия побледнела:

— Юний! Ты как здесь очутился?

— Так, – усмехнулся юноша. – Расскажу, если позовешь меня в гости.

— Все такой же, – оглянувшись назад, рассмеялась девушка. – Приходи, конечно. Мы теперь живем на виа Лата, это недалеко, у форума. На стене дома так и написано: «Дом сенатора Памфилия Руфа».

— А нет надписи «Памфилий Руф – вор»? – пошутил юноша, вспомнив вдруг, что именно такая характеристика периодически украшала дом Памфилия в Ротомагусе.

Шутка его, однако, явно пришлась не к месту: Флавия покривила губы, однако вслух ничего не сказала, а лишь попросила, чтобы Юний заранее предупредил о своем приходе через привратника.

— Видишь ли, тебе совсем ни к чему встречаться с Памфилием или с Сильвией, – с любезной улыбкой пояснила Флавия. – Обязательно предупреди, хорошо?

— Хорошо, – радостным шепотом отозвался Рысь.

— Хорошо! – повторял он уже потом, на ложе, в своей каморке. – До чего же хорошо жить!

Дом Памфилия Руфа на виа Лата нельзя было бы назвать новым даже при всем желании польстить хозяину. Большое просторное здание, построенное лет пятьдесят назад каким-то разбогатевшим на морских перевозках вольноотпущенником-нуворишем, впоследствии быстро разорившимся, без должного пригляду обветшало, штукатурка местами потемнела, а кое-где и осыпалась, и теперь нанятые сенатором маляры активно наводили порядок. Изнутри же дом выглядел гораздо представительнее – пол и стены атриума были выложены разноцветной мозаикой, вокруг наполненного прозрачной водой бассейна выстроились мраморные статуи, в основном греческие, приобретенные сенатором у перекупщиков за очень большие деньги. Крышу галерей-портиков поддерживали разноцветные колонны с позолоченными капителями. Вообще позолота была повсюду – и на полу, и на стенах, и на постаментах колонн. Кажется, если б мог, Памфилий позолотил бы и кошку, трущуюся сейчас об ноги только что вошедшего юноши.

— Аве, Юний! – вышла навстречу ему Флавия. – Проходи, чего встал?

— Аве, – Юний с улыбкой поздоровался и вслед за девушкой поднялся на второй этаж.

— Это мой кабинет, – кивнула Флавия на дверной проем, естественно, позолоченный. – Подожди, я отдам распоряжения слугам.

Девушка прошла по коридору вперед, судя по запахам, к кухне – стройная, легкая, в изумрудной, под цвет глаз, тунике и невесомом полупрозрачном покрывале какого-то необычного тепложелтого цвета с вытканным рисунком в виде розовато-алых цветов.

Полюбовавшись на Флавию, Рысь, не дожидаясь ее, заглянул в комнату – кабинет, как важно назвала ее молодая хозяйка. Три, словно в таблиниуме, ложа, расставленные вокруг небольшого дубового столика с позолоченными краями и ножками, полки с разноцветными небольшими кувшинчиками, тяжелые занавеси из синей бархатной ткани, светильники на треногах, скупо освещавшие юное создание женского пола, безмятежно развалившееся на ложе.