Онлайн книга «Поручик»
|
Антон поспешно улегся на диван… Разноцветные провода опутали голову… — Ну, с Богом, друг мой! Удачи… Что-то треснуло… Воздух наполнился озоном… Глава 5 Деревня Сосновка Санкт-Петербургской губернии (где-то под Нарвой). Июнь 1787 года В бронзовых канделябрах жарко горели свечи. За окнами плыл тихий июньский вечер, уже довольно светлый в здешних местах, в краю белых ночей. Сквозь распахнутое «французское» окно (до самого пола) слышалось мычание скотины и девичьи истошные крики. По пятницам в поместье Елпидистовых было принято пороть крепостных. Сначала – девок да женщин, потом – мужиков. Даже и тех, за которыми за прошедшую неделю никакой вины не было. Тех пороли так, для порядка. Ну, а тех, кого было за что… Ух! Впрочем, особо зверствовать экзекуторам – крепким деревенским парням – не давали, крестьяне не отлеживаться должны, а работать, прибыль хозяевам приносить. Пороли… Вот одна из девок издала уж совершенно дикий визг… крик даже! Летом-то пороли на воздухе, на заднем дворе – все было хорошо слышно. Слышно-то – слышно… только вот из сидевших за круглым столом мужчин никто и ухом не повел. Что и понятно – играли! Какие там крики – внимательным нужно быть, игра – дело серьезное. Всего в компании было четверо. Сам хозяин, князь Петр Александрович Елпидистов, сутулый сухопарый старик, бывший елизаветинский вельможа, да гости его, соседи, помещики средней руки и даже того хуже – ну, да, Петр Александрович никогда не чинился и гордыню свою не выказывал, да и, что сказать – не так уж и много в округе было дворян! Нынче пришли Иван Петрович Неухов с братом своим, Кириллом… и Антон Авдеевич Сосновский, совсем еще молодой человек, хотя Шлиссельбургского пехотного полка поручик! Офицер! Он и в гости-то явился в зеленом, с красными отворотами кафтане, в чем обычно хаживал как на службе и дома – другой-то одежки по бедности своей не завел. Впрочем, и остальные игроки особо-то не выпендривались, Неуховы не в шелках пришли, а сам князь – у себя дома – так, в синем атласном шлафроке и сидел, без парика – по-домашнему, по-простому. — Однако же ваш ход, Иван Петрович! Иван Петрович Неухов, человек еще не старый, но и не молодой, не тонкий и не слишком толстый, помещик средней руки, с круглым совершенно незапоминающимся лицом и тщательно выбритым подбородком, потрогал небольшую бородавку на кончике носа и скосил глаза на брата, потасканного щеголя лет тридцати, служившего на статской службе в Нарве и, насколько помнил Антон, имевшего чин провинциального секретаря, что соответствовало пехотному подпоручику или прапорщику. Чем он там занимался у себя в присутствии и в каком именно, Сосновского никогда не интересовало… Хотя, кажется, в секретариате губернского суда младший Неухов подвизался… Что же касается Ивана Петровича, так тот недавно овдовел и теперь присматривал себе невесту, желательно из богатых помещиц, вдовиц, поскольку – в отличие от младшего братца – прекрасно понимал, что юные да богатые составят себе и куда лучшую партию. Надо сказать, что и покойная-то супруга старшего Неухова была особой не бедной, правда вот после ее смерти оба брата имение быстро промотали, оставшись… не то чтобы совсем на бобах, но где-то так, рядом. Впрочем, оба брата, при всех их недостатках, были вполне приятны в общении и считались людьми незлобивыми. Иван Петрович, как старший брат, вообще никогда не служил, а занимался хозяйством – в полном соответствии со старым указом «О вольностях дворянских»… Честно сказать, поместьем-то больше занималась жена, особа весьма жесткая, без всяких сантиментов выжимавшая из своих крепостных все соки, так что те после ее смерти вздохнули с большим облегчением. Померла же она от лихорадки – внезапно сгорела в три дня… |