Онлайн книга «Поручик»
|
— А ведь похож! – ахнул Николенька. – Вот ей-богу, похож. Одно лицо прямо… Но тот-то гад… Ой, извините… — Ничего, – Сосновский благодушно развел руками. – Мы с ними не знаемся. Вернее, это они нас знать не желают! Никогда в гости не позовут… Снобы-с! — Да уж, Сосновы – они такие! – охотно покивал Василий. – Денег много, но… Строят из себя! Они и нам, кстати, родня… тоже дальняя, седьмая вода на киселе. Но знаются… А уж теперь-то – да-а! Взгляд Николеньки потеплел. — Очень рад… Очень рад знакомству! — Да мы пока и не знакомы-то толком… – хохотнув, Антон лихо щелкнул каблуками и представился заново. – Сосновский, Антон Авдеевич. Шлиссельбургского пехотного полка поручик! — А я к драгунам приписан! – радостно сообщил Николенька. – В Москву как-то ездил, на строевой смотр! Ох, господа! А не выпить ли нам за знакомство? — Погоди ты с выпивкой! – снова осадил старший. – Сначала надо Марьи Николаевны наказ исполнить… Марья Николаевна – это супруга моя-с. Вдова Добрынина, может, слыхали? Вторую часть фразы Самосин произнес как бы между прочим… Ну, еще бы! Кто ж о госпоже Добрыниной не слыхал? Генеральская вдова, Марья Николаевна считалась одной из самых богатых помещиц губернии. Правда, была уж довольно стара – лет тридцать восемь или даже все сорок! И, мягко сказать, не красавица, да и нрав имела тот еще. Ага-а-а… Так вот откуда у Самосиных их богатство! Вернее, у Василия Гавриловича… Женился-таки на богатой вдовушке! Молоде-е-ец… — Марья Николаевна, вишь ли, наказывала девок купить, в горничные, – цепко оглядывая двор, пояснил Самосин. – Посмазливее, да чтоб не дуры… Ну, это мы враз… Знаю, тут в трактирах сговариваются… Мы тут одну было нашли – смазливую, хоть и тоща больно. Зато грамоту знает – будет Марье Николаевна на ночь рассказки читать! Канюковы, помещики, продают… Да вы их, верно, знаете? — Да уж знаю. И… — А вон и девки, братец! – указал рукою Николенька. – Ишь, цацы какие. Сосновский повел плечом: — Так я ж их и продаю. — Вот же славно! – Василий Гаврилович радостно всплеснул руками. – И в какую цену, разрешите узнать? — Полсотни! Каждая. — Ско-олько? И вон та плюгавенькая – полсотни? Ну-у, Антон Авдеевич, тут мы с вами еще поторгуемся! — Хорошо бы девиц-то проверить, – озабоченно протянул Николенька. – Вдруг да с изъяном каким? Сосновский безразлично пожал плечами: — Проверяйте! Кто он был сейчас – точно Антон Аркадьевич или все же больше – Антон Авдеевич? После разговоров обо всех здешних делах подсознание ощутимо давило… Молодой человек даже потер виски. Крепостных красоток братья Самосины осматривали умело и деловито: не поленились и зубы глянуть – целы ли? Общупали всех, а потом велели раздеться… Разделись, куда деваться? Не люди ведь – скот… Однако же сами-то девушки так не считали, покраснели все, застеснялись, а младшая – Пистимея – расплакалась… — Ниче, ниче… – расстроенно утешал девушек Егор Карасев. — А у той титьки-то хороши! – бесстыдно комментировали коротавшие во дворе время кучера и лакеи. — Так и вон та тож ниче! А титьки еще вырастут. — А баре-то, похоже, себе берут. Для утехи! Эй, малой! Ты ишо промеж ног загляни! Николенька не обращал на выкрики никого внимания – увлеченно щупал грудь Аграфены… Даже слюна потекла! Вот ведь точно – гаденыш… |