Онлайн книга «След на болоте»
|
Далее, журнал «Новый мир» Федор заметил уже после танцев и даже после прихода ночного «Икаруса». — Ну, это, автобус встретили, с ребятами поболтали… Еще Серега Нефедов квасом угостил… А потом я поехал домой, как раз по Южной… Гляжу, рядом с лужей, за клубом, книжка валяется! Я и взял, деду на самокрутки… На вопрос, видел ли он кого-нибудь на улице Южной, за клубом, примерно в описываемое время, Федька дал вполне утвердительный ответ: — Видел! Валька Карасев за клубом шатался бухой! Ну, Карась. Ко мне еще, гад, приставал, закурить требовал. Злой такой, глаза — по пять копеек… Ну а я по газам и уехал. Валентин Карасев… Злой… выпивши… — Еще пижон был один, в штанах белых… — тоже припомнил Федор. — Но на Южной я его не видел… Он у автобусной станции «понтил» и к девкам вязался. Все его Саньком зовут… Он не наш — ленинградский. Вроде к Машуковым приехал… Санек… пижон в белых брюках. Из Ленинграда! А не появился ли, наконец, подозреваемый? И даже два. * * * Тут задумались оба опера — и Мезенцев, и Ревякин… При всех его понтах, мог ли Валька Карась убить? Вообще-то, кишка тонка… На мужчину. А вот женщину — очень даже мог. Особенно если выпивши… Что же касается Санька… Им как раз занимался Дорожкин. Устанавливал личность. Не так и трудно оказалось установить — пижона в белых штанах и голубой нейлоновой рубашке запомнили многие. Действительно, как установил Игорь, приехал он к Машуковым, а сын Машуковых Илья — учащийся третьего курса СПТУ — всерьез занимался самбо и считался парнем авторитетным. Санек же приходился ему троюродным братом, потому и не связывались с ленинградцем. Если бы не Илья, тогда, уж конечно, давно бы отоварили. Нечего тут белыми штанами выпендриваться! * * * — Алимов, Александр Вениаминович, двадцать три года, студент пединститута имени Герцена, истфак, — уже утром докладывал Дорожкин. — В настоящее время не учится — на год взял академический отпуск по состоянию здоровья. — И что у него со здоровьем? — поднял глаза Верховцев. — Да все в порядке у него со здоровьем, — хмыкнул участковый. — Думаю, от армии косит. Ну, время тянет до двадцати семи лет. В июне и сентябре прошлого года задерживался Центральным РУВД Ленгорисполкома за назойливое приставание к иностранцам. — О как! — Иван Дормидонтович пристукнул по столу ладонью. — Фарцовщик, что ли?! — Он самый и есть! — кивнул Ревякин. — Не учится, не работает — а в импортных вещах ходит. Спрашивается, на какие деньги? Еще кое-что по нему… — Игнат вытащил из папки заранее приготовленную справку и продолжил: — В марте сего года задерживался в Зеленогорске. Избил в ресторане девушку! Да там целая компания… Был отпущен — вину его так и не доказали, да и потерпевшая претензий не имела… — Деньги заслали, — угрюмо кивнул начальник. — Или пригрозили… Сволочи! И откуда только поналезла вся эта накипь? Я бы их всех — на Колыму… Вот когда пожалеешь о старых временах! Встретишь таких субчиков… как будто в навозную кучу ступишь… Ну что там еще? — Еще Валентин Карасев… — Про Карасева я уже слышал… Об Алимове еще что-нибудь есть? Где он сейчас, кстати? — Мишуковы — ну, родственники — сказали, что еще вчера уехал в Тянск, — пояснил Дорожкин. — Там у него какая-то знакомая… В ресторан собрались. — Вот ведь черт! По ресторанам ходит… неизвестно, на какие шиши… Эх, упечь бы его за тунеядство! — в сердцах бросил Иван Дормидонтович. — По нашему делу улики против него какие-то есть? |