Книга Сокол, страница 231 – Андрей Посняков

— Пустяки, не надо доктора, — с улыбкой отмахнулся Максим. Отморозок с ножом все ж таки его достал, зацепил малость. А сразу-то ничего и не чувствовалось.

— Господа, с вами все в порядке? — Подойдя ближе, один из полицейских важно отдал честь.

— Да, да, в полнейшем. Вы вовремя появились, месье.

— Мы всегда вовремя появляемся! Ну, раз с вами все нормально, тогда мы продолжим преследование бандитов.

— О, да-да, пожалуйста.

Антуан и Макс остались ждать у ворот — на этом категорически настояла Агнесса, быстро сбегавшая за остальными.

— Антуан! Максим! — подходя, наперебой закричали Флоранс и Жан-Пьер. — Слава Богу, вы живы! Агнесса рассказала нам…

— Да уж, заварушка вышла знатная! Но Макс — какой молодец! Да вы настоящий спортсмен, Максим.

Антуан восхищенно ударил юношу по плечу, и тот скривился от боли.

— Боже, вы ранены! Так… Едем ко мне. Вернее — к нам с Жан-Пьером.

— Сначала надо спросить, хочет ли вообще месье Макс куда-нибудь ехать, — тут же перебила Агнесса. — Может, ему лучше домой. Вы где остановились, Максим?

— Э… В номерах…

— В дешевых номерах?!

— Ну, взял пока… какие были.

— Там же жуткая грязь и полно разного сброда! Жан-Пьер, Антуан, у вас найдется место?

— Конечно! В гостиной есть прекрасный мягкий диван. Вы с нами, девушки?

— Да уж, проводим.

В небе все так же ярко пылали звезды. В саду все так же играла музыка, и танцующие пары кружили в волшебном вальсе, словно летящие осенние листья. Впрочем, до осени было еще далеко.

Проснувшись от чьих-то шагов, Максим открыл глаза и увидел только что вошедшего юношу — раскрасневшегося, с блестящими глазами, только все же немного грустного. Как видно, провожание девушек (точнее сказать, девушки — Агнессы) прошло не совсем так, как ожидалось.

— О, Макс… Извини, разбудил. Кстати, уже утро. — Бросив сюртук на стул, молодой человек с улыбкой подошел к окну и распахнул ставни. — Ты посмотри только, какой чудесный рассвет!

Только что вставшее солнце, уже не рассветно-красное, но еще и не полуденно-золотое, ворвалось в комнату веселым взрывом лучей, заиграло на старом зеркале, на стоявшем в углу бюро, на лаковой поверхности стола, ярким зайчиком упало на висевшую над столом копию картины Милле «Анжелюс». Картина отражала вкусы хозяина дома — очень приличного доходного дома на улице Роше, что неподалеку от вокзала Сен-Лазар и так называемых «Grandes bulvardes», недавно обустроенных префектом Сены бароном Османом. Здесь, на третьем этаже, снимали пансион на двоих Антуан и Жан-Пьер. Жан-Пьера, кстати, завтра уже должны были провожать в Карлсбад — с Восточного вокзала, он тоже располагался недалеко.

— Ах, какая красота! — Сняв ярко-голубой щегольской галстук — скорее даже, шейный платок, — Антуан потянулся и, обернувшись, подмигнул гостю: — Я вижу, ты уже выспался! Вот здорово. Будет с кем выпить вина… Знаешь, сказать тебе по секрету, Жан-Пьера поутру никогда не добудишься, а я вот, наоборот, люблю вставать рано, может быть потому, что вырос в провинции. Я ведь из Нормандии, есть там на побережье такой удивительно красивый — нет, честно слово красивый! — городок Онфлер. Кстати, ты видел картины Эжена Будена? Это наш, нормандский художник, правда, его полотна не всем нравятся, но мне кажется…