Онлайн книга «Крестовый поход»
|
— Лекса, а ну-ка спой! Ту самую склавинскую песню, которую ты всегда поешь, когда выпьешь… Лешка прищурил глаза: — Очень хотите? — Спой, Лекса, спой! — Ну, ладно, уговорили… Ксанфия, музыку помнишь? — А как же! — Тогда начали… И… Снова брошен в окна лунный свет… Прикрыв глаза, Лешка пел старую песню знаменитой российской группы… Глава 3 Лето 1443 г. Константинополь. Четверг За меч, сына Эллады! Сряжайте корабли! …«Ария», любимой Лешкиной группы. Закончив петь, Алексей выхлестал целый бокал, кивнул Ксанфии, и затянул снова, теперь уже другую песню. Вернее — другие. Он спел и «Свободу» и «Прощай, Норфолк!» и «Улицу Роз», пел, не чувствуя усталости и не ощущая, как текут по щекам слезы. Хотя, конечно, Ксанфия была не Маврин, или Холстинин с Дубининым, а сам Алексей — не Кипелов и не Беркут, но он пел не голосом, пел душой… Мы верим, что есть свобода, Пока жива мечта… Пел и невольно вспоминал прошлую жизнь. Ту… И воспоминания проходили клипами, под песни, под музыку «Арии», и было даже не ясно теперь — было ль это, иль не было… Детский дом, абитура на факультете социальных наук, колхоз, вернее АОЗТ, куда по старой память приехал подработать в конце лета. Застрявший в болоте трактор, торговка спиртом бабка Федотиха… Гроза. И провал. И — отряд работорговцев татар. Лешка — Алексей Смирнов — так до конца и не понял, как оно так вышло, что он, человек начала двадцать первого века, вдруг оказался в веке пятнадцатом, точнее — почтив его середине. Чудеса или просто — непознанное еще научное явление. Какой-нибудь темпоральный провал. Татары продали его в рабство, в Крым, откуда он бежал вместе с Владосом, бежал в Константинополь — родной город нового друга, который — не сразу, постепенно, стал родным и для него, Лешки. И все же парень поначалу дела все, чтобы вернуться обратно, в свое время, к привычной жизни, и добился таки своего, вернулся. И, как оказалось, зря. Ведь там по прежнему продолжал существовать тот самый юноша, Лешка Смирнов, словно ничего и не случилось, словно и не проваливался он никуда, не пропадал. Короче, Лешка Византиец — Пафлагон, как его прозвали в Константинополе — в своем прежнем времени оказался лишним, мало того, само его существование там угрожало жизни двух человек — пронзенного татарской стрелой и вдруг оказавшегося живым малолетнего Вовки и… и — Алексея Смирнова, по прозвищу «Леха-Практикант». Его! Лешка даже познакомился… гм-гм… с самим собой, выходит? И решил — убираться обратно, тем более, там, в далеком — и таком родном — пятнадцатом веке его ждали друзья, город, ставший родным, и любимая девушка — Ксанфия, нынешняя невеста и — Лешка очень на то надеялся — будущая жена. Ну, в общем-то, пока все и шло к свадьбе. Любимая, работа, друзья, уважение людей — всего этого Лешка достиг здесь, в Константинополе, достиг сам, чем мог законно гордиться. Одно отравляло жизнь — Лешка точно знал, что в мае 1453 года великий город падет под ударами турок. И хотел бы сделать все, чтобы этого не случилось. Время было — как-никак почти десять лет — и за это время, не такое уж и большое, нужно было что-то совершить, что-то придумать. Ну, а для начала стать тем, с кем вынуждены будут считаться власть предержащие. |