Книга Враг императора, страница 96 – Андрей Посняков

Почертыхавшись, патеры успели уже задремать, да и Алексей начал клевать носом, когда, наконец, посланец соизволил вернуться. И слава богу – с вином.

— Задержался чуток, – опускаясь на низкое ложе, смущенно признался Франческо. – Понимаешь, Алексей, вдруг показался в толпе на палубе один знакомый. Очень хорошо знакомый мне человек.

Старший тавуллярий пожал плечами:

— Бывает. Я вон тоже сегодня знакомых плотников встретил. В Русию, на заработки едут.

— В Русию? А что там заработаешь-то? Хотя… они ж плотники… – Юноша помолчал и, задумчиво посмотрев в стену, спросил: – Помнишь, я рассказывал сейчас про одного турка? Ну того, что…

— О-ба-на! Не прошло и года! – проснувшись, обрадованно закричал отец Себастьян. – Тебя, сын мой Франческо, только за смертию посылать! Тсс!!! – Патер внезапно замолк и, заговорщически подмигнув собеседникам, понизил голос: – Думаю, не стоит будить этого длинного прощелыгу.

— Это кто прощелыга? – Отец Оливье немедленно распахнул глаза. – То есть как это – не стоит будить?

— Ладно, ладно, – примирительно отозвался отец Себастьян. – Давай наливай, Франческо!

И пьянка пошла своим чередом дальше, щедро приправленная скабрезными анекдотами, песнопениями и визитами соседей – кафинских купцов средней руки.

— Понимаешь, – улучив момент, шепнул Лешке Франческо. – Мне вдруг показалось, что тот человек… ну, про которого я подумал, что он и есть тот самый турок… Что он тоже меня узнал! И пошел за мной. И, знаешь, мне это отчего-то не понравилось, вот я и кружил по всем палубам – следы путал. Скажешь – зря?

— Не скажу. Всякое может быть.

К вечеру все угомонились. Опустел кувшин, ушли гости, а патеры, за компанию с Франческо и Лешкой, даже выбрались на палубу – к вечерней молитве.

И надо сказать, читали они ее весьма даже слаженно! Лешке понравилось – видать, эти двое были из той категории, про которых говорят, что талант не пропьешь. Приятные люди, и пить с ними хорошо – весело. Есть ведь и такие, кто, как нажрется – а иного слова тут и не подобрать даже – так тотчас же становится свинья свиньей: ко всем пристает, цепляется, дерется, гундосит и до самого утра угомониться не может. Таким людям вообще вино противопоказано! Какое уж тут питье, если потом за собой последить не можешь?

— Вот он, за мачтой! – вдруг обернувшись, быстро шепнул Франческо. – Нет… уже ушел. Или показалось. И все же… Мне почему-то кажется, что он за мной следит!

— Да кто следит-то? – закончив молитву, искоса взглянул на парня отец Оливье.

— Так тот. Турок.

— Везде тебе, сын мой, турки мерещатся! Ну – и турок? Так что ж с того?

— Не знаю, – юноша покачал головой. – На душе как-то не очень спокойно. Ну чего он смотрит?

— А может, он красивых мальчиков любит? – ухмыльнулся патер. – Вот ты ему и понравился. А что вы думаете? Бывает! Смотри, ночью еще к нам в каморку заявится, спросит – а не с вами ли проживает тот красивый молодой человек с волосами, пышными, как у девушки.

— Да ну вас, падре! – обиженно воскликнул Франческо. – Этак вы и меня в содомиты запишете.

— А что? – тут же обернулся отец Себастьян. – Это он запросто! Ну что – возьмем еще кувшинчик?

Патер Оливье скривился:

— Заметьте – не я это предложил!

Взяли.

Выпили.

Уснули.

Чего еще делать-то?

Сквозь сон Алексей слышал, как, тяжело вздыхая, ворочался на своем месте скульптор. Вот поднялся, вышел – видать, подался в расположенную на носу судна уборную. Съел чего-то не то.