Онлайн книга «Страж империи»
|
И махнул Епифану: — Уходим. Вмиг – и во двор, а уж там сутолока, все бегают, орут, каких-то татар ищут… Выскочившие из корчмы бугаины так в этой сутолоке и остались – никого им уж тут было не найти, не вычислить… Да и сам-то Алексей давно уже потерял пушкаря из виду, да и не в нем ведь, собственно, было дело, не в пушкаре. Просто не любил протопроедр подобную базарную шантрапу, можно даже сказать – ненавидел. Вот и не удержался. К полудню амбросиевские расторговались, накупили гостинцев, да, помолясь, тронулись в обратный путь – засветло, конечно, не успевали уже – осень, но все ж поспешали. У своей-то деревни и лес, и болота – свои, ежели что, не сдадут, от беды укроют. — Ну, ты что так, Алексий, – все не успокаивался Епифан. – Как ты этих шпыней корчемных… Страшные они люди – ты их пасись! — От всех не спасешься, – прихлебывая из плетеной фляги, ухмыльнулся протопроедр. – А гнид таких давить надо! — Ох, да ведь не передавишь всех, друже! — И – тем не менее! Когда подъезжали к селу, над церковью, в обрамлении золотых венчиков звезд, ярко светила луна. Почуяв конюшни, радостно заржали лошади, да и люди давно уже приободрились, едва только свернули со шляха на знакомую лесную повертку. Запахло пряным запахом сена, свежим навозом и парным молоком – запахом дома. Слышно было, как где-то в хлевах мычали коровы, как, почуяв своих, добродушно залаяли псы, а где-то с дальней околицы послышались протяжные девичьи песни. Ой, ходила мамо по воду, Ой, дид-лало, по воду… — Эй, девки! – свистнув, весело закричал рыжебородый Митря. – Хватит вам петь – за подарками бегите, а! Ой, дид-лало, по… — За подарками? Ха-ха! Ой, девы, – никак, наши с ярмарки вернулись! По воду, по воду, по воду… И тут уж – испросив разрешенья старосты – разожгли костер, прямо вот, на околице, чтоб сверкал, чтоб грел всех, чтоб было светло, и чтоб искры – до самого неба, до самых далеких звезд! Осень. Конец октября уже, Покров недавно прошел – и хлопоты-заботы крестьянские справлены. Теперь только охота, да промыслы… Да гулеванить можно, а когда еще-то? Уж точно, не весной, да не летом, да не ранней осенью, а вот, как раз сейчас. Тем более – воскресенье! — А ну, Ваську-дударя зовите! — Микеша, Микеша где? Он здорово на бубне умеет! — А я на свирели могу! — А не врешь, борода рыжая? — Я вру?! А ну-ка, девки, давайте в круг! И пошло. И поехало. Музыка, песни, пляски – такой вот образовался праздник. А чего ж? Некоторые на ярмарку съездили, а другим чего ж – по избам сидеть? Вот уж дудки! И танцы, и частушки пошли, с топотом, с переплясом: Как водили девы-от Хоровод, хоровод… Староста Епифан не выдержал – шапку оземь, да тоже в пляс. Ухватил молодуху… Тут и Микулишна: — От, старый черт! А ну-ка в избу! — Да что ты – в избу, Марфуша! – ох уж и разошелся Епифан, будто не степенный мужик – мальчик двадцатилетний. Отпустил молодуху, да к супружнице: — А ну-ка, покажем, как мы в молодости плясали! — Да ну тебя! — Что, забыла, что ли? Аль не могешь? В общем, взял супругу на слабо, раскрутил, раскочегарил… Уж так выплясывали – любо-дорого посмотреть. И вправду, мало кто из молодежи так сможет. Тут уменье надобно, сноровка, да и кураж… Онфимка аж дар речи потерял, на хозяина своего глядя. — Рот, Онфимко, закрой – ворона влетит! |