Книга Мечты "сбываются…", страница 76 – Катэр Вэй

А я сидел в полном ступоре, пытаясь переварить услышанное. Очнулся оттого, что меня трясли за плечо и совали в зубы флягу. Дежавю, прямо, какое-то… Вылакав почти половину, вернул посудину Арману.

— Док⁈ Ты тут⁈ — спросил Седой, сидя на корточках, всматриваясь в мои глаза.

Сфокусировав взгляд на строгом лице, я ответил:

— Да, все нормально уже. Я с Рыжим говорил.

— Ну, мы как-то так и поняли, — сказал Седой. — Закончил?

Я кивнул.

— Ну и?

Я пересказал всё, что узнал и что увидел, заодно объяснив, для чего съел красную жемчужину. Пока я занимался болталогией, бойцы откуда-то притащили и накрыли походный складной стол. Аби стоял рядом с очень серьёзным лицом. Ага, понятно, откуда столько продуктов взялось, смотался уже, успел, ягоза! Вокруг толпилось очень много народа. Присмотрелся — живого народа. Скоро начну путать…

— Чувствую себя перерабатывающей машиной, — вздохнул я, запихивая в рот очередной кусок чего-то. — Я даже вкуса уже не разбираю…

— Жуй, жуй, — улыбнулся Арман. — Давай за ма-аму, за па-а-апу…

— Иди в жопу!!! — пробурчал я с набитым ртом. — У меня челюсти уже болят, совести у тебя нет.

— Есть у меня совесть. А ты, как так умудряешься, есть и нормально говорить. У тебя там, случайно, вторая чавкалка не отросла, а? — сказал он, пытаясь заглянуть мне в рот.

— Нет, привычка с детства. Матери спасибо, педагогу.

— Чего?

— Семья у меня, говорю, интеллигентная.

— А-а-а, — закинул он ногу на ногу, сидя на таком же ящике, — ну да, ну да… оно и видно, — хихикая, многозначительно закивал головой.

— Мама говорила, что есть и разговаривать нельзя, но если очень надо, то говорить и есть нужно красиво.

— Вот! — поднял он указательный палец вверх, перед самым кончиком носа Абирона. — Смотри и учись, оболтус. Ты видал: даже не чавкает ни грамма! — Улыбнулся…

Прошла уже вторая неделя после памятного нашествия мутантов на стаб.

Меня четыре дня кормили, как роту солдат. Влили литров двадцать живчика, три литра гороховой настойки и скормили ещё одну красную жемчужину (!!!). Потом я трое суток спал без задних ног. Проснувшись, увидел в зеркале узника Освенцима: скелет, обтянутый кожей, с темно-синими глазами, утонувшими глубоко в черепе.

Эскулап Батон снова пичкал своей дрянью непонятного происхождения, с отвратительным запахом и аналогичным вкусом. И снова усиленное питание, физические упражнения, занятие по стрельбе, рукопашный бой и другие военные премудрости, но никаких тренировок с дарами, которых, кстати, у меня открылось аж восемь штук и все, к моему разочарованию, созидательные. А я так надеялся… Хорошо, некроманта я получил, потому что хотел как-то отдать долг за сокровища, полученные от ребят, от двойников. Ладно, эмоционалист, так вроде Батон второй мой дар назвал, мне достался по той причине, что меня всегда интересовали истинные чувства людей, а не те фальшивые маски, которые обычно показывают снаружи. К тому же, это сенсор, согласен, полезный дар, очень даже. Но к чему мне понимать мутантов⁈ Или видеть иммунных до начала обращения⁈ А хиллер со знахарем для полного счастья⁈ Ты, Док — хирург, так на — тебе, родной, пользуйся на здоровье, не благодари, не надо… ТЬФУ, БЛИН! Мать вашу!… Призрак… ну, раз ты некромант, то будь и сам призраком. Хорошо, тут пока только один плюс вижу: удобно убегать и прятаться, с этим ещё разберёмся. Ну, и в довесок, как конфетку, мне перепал дар ксера. Спасибо. Дар, конечно, хороший, но для меня немного геморойный. Я не собираюсь сидеть в стабе на жопе ровно и штамповать патроны цинками. Что, я — конвейер Генриха Форда⁈ Нет, уж, дудки!! Поэтому взял клятву с Батона о неразглашении про мои дары. Ни под каким предлогом, особенно про ксера. Надеюсь, получится это чёртово шило утаить в мешке.