Книга Игра клеток, страница 40 – Гарри Конолли

Тату тоже был быстр, но не то чтобы неестественно быстр. Он не был и сверхсильным. Я задался вопросом, насколько надежной была его защита. Он нанес удар правой рукой, который я пропустил, ударив себя по ребрам, в то время как я вытянул левую руку с растопыренными пальцами к его глазам.

Он уклонился в сторону, в спешке едва не потеряв равновесие. В этот момент я нанес ему сильный удар ногой в пах.

Мы отпрянули друг от друга. Мой выпад в глаза стер улыбку с его лица, но удар ногой вернул её на место. На него это никак не подействовало.

— О, черт возьми, нет — сказал я.

— И твой Джонсон тоже? Это просто неправильно.

Его улыбка стала кислой. Независимо от того, говорил он на моем языке или нет, он понял, о чем я говорю. Внезапно ему стало не так весело.

Я продолжал пятиться от него, моя левая рука все еще болела. Я не был сосредоточен на схватке так, как нужно. Если бы у меня с головой было все в порядке, я бы не чувствовал свою руку до тех пор, пока не кончился бой. Адреналин в крови иссякал, я потратил его впустую в подвале, и он был нужен мне сейчас.

Он догнал меня, сделал ложный выпад и ударил меня в челюсть сбоку.

В последний момент мне удалось увернуться, но мир все равно потемнел. Я почувствовал, как что-то холодное коснулось моего лица, грязь? На ощупь оно было твердым. Я оттолкнулся и рухнул в грязь по-настоящему. Когда я падал, кулак Тату ударился о стену дома в том месте, где только что была моя голова.

Я попытался привести мысли в порядок, но все еще чувствовал себя как в тумане. Моя задница была мокрой. Мои руки были в грязи и источали жар, но это успокоило боль в левой.

Татуировка снова заговорил. Тот, кто не знал о моих защитных татуировках, пнул бы меня под ребра, но он обошел меня сзади. Мысль о том, что он может отплатить мне ударом по яйцам, вызвала у меня столь необходимый прилив адреналина.

Я перекатился на бок и выставил вперед предплечье. Этот удар в лицо напугал меня до смерти. Если он повторит это снова, я могу никогда не проснуться. Его удар пришелся мне по запястью. В отчаянном порыве я схватил его за правую ногу и вывернул её обеими руками. Он вскрикнул от неожиданности и боли, покатился по ступенькам, по которым мы с Кэтрин вошли в дом, и упал в грязь, чтобы не вывихнуть колено. Его второй ботинок больно царапнул меня по голове, но в этом не было никакой силы. Он поджал под себя руки. У меня было не так много времени. Я зажал его ступню под другим коленом, затем перекинул его ногу через себя.

Я вспомнил ту домработницу с кислым лицом. Старик пожертвовал ею, не задумываясь, а Тату посмеялся над этим.

Я перекатился через его лодыжку и сломал ее.

Он закричал. Это был пронзительный крик девушки из фильма ужасов, полный страха и непривычный к боли.

Он потянулся ко мне в ответ. Я слишком сильно вывернула ему палец, и он снова закричал. Мне понравился этот звук. Для меня он был как церковный хор. Этот ублюдок был быстрее меня и бил сильнее, но татуировки, защищавшие его от порезов и ударов, не защищали от скручивания.

И я не мог оставить его в живых. Однажды он снова придет за мной, и я не думал, что смогу справиться с ним во второй раз.

Он замахнулся здоровой рукой, больно ударив меня по уху. Я позволил инерции его удара опрокинуть его на спину, но остался рядом. Я перенес свой вес на ноги, схватил его за запястья и встал, отрывая его от земли, когда его голова свисала вниз.