Книга Рождённая летать, страница 38 – Аксюта Янсен

— Это как? — она перевела взгляд с одного на другого мужчину.

— Деньги изымаются из оборота, — неохотно пояснил Брон. — Из наших монеток доспехи хорошие получаются: и от удара и от магии берегут.

— И кто может позволить себе подобную роскошь? — прикинула стоимость подобной защиты Шерил.

— Элитные воины империи, — невесть с чего задрал нос Ярек. — И Сиятельные тоже, когда на поле боя выходят.

— Не, — не согласился Брон. — У тех доспехи конечно же есть, но у них они родовые, от отца к сыну передаются, редко когда новый комплект делать приходится. А вот простые воины те — да, каждый за подшивку куртки сколько сможет менке насобирать, тот столько пришьёт.

Ярек призадумался, прикидывая что-то, а Шерил продолжила расспросы:

— Это перед каждой заварушкой у вас деньги из оборота исчезают? А потом так же резко появляются после войны. И как ваша экономика только выдерживает такие перепады?

— Не после войны, а после первой же крупной битвы. Похоронные бригады, что наши, что тёмные (кто битву выиграет, тот тем и занимается) не только о телах заботятся, но и в обязательном порядке верхнюю одежду с покойничков срезают, — со спокойным цинизмом заметил Брон. — Правда, некоторая часть монеток опять же возвращается к выжившим. Свои же везде люди, а чем больше монеток под куртку вшито, тем больше вероятность и дальше оставаться в живых.

— Постой, а металлические кольчуги и прочие там латы у вас не в ходу? — удивилась Шерил.

— А толку в них? От магии всё равно не спасают, зато тяжёлые и неудобные. От кожаных стёганок и то больше толка бывает.

Это последнее замечание натолкнуло Шерил на ещё одну тему для расспросов: почему здесь так мало были распространены изделия из кожи, а те что есть, стоят непомерно дорого? Повседневная обувь плетётся из таких тонких ремешков, какие в ином месте пошли бы только на выброс, а Ярековы так толком не разношенные парадные сапоги действительно имели немалую стоимость. И слушая пространные объяснения Брона о том, что дубильни расположены в основном на севере, а здесь их совсем мало, о слишком долгих дорогах и высоких торговых пошлинах, о прочем, что мешало организовать выделку кож прямо здесь, на месте, Шерил всё больше приходила к выводу, что у местных точно какое-то поголовное размягчение мозгов на почве всеобщей благостности. Уже сколько раз сталкивалась, с тем, что необходимость поднапрячься и сделать что-то новое, чтобы кардинально улучшить свою жизнь, вызывает ленивое недоумение. Зачем? Ведь и так всё хорошо и так всё идёт по накатанной. Вот и Брон, сетует, возмущается, а как-то впустую, без желания изменить порядок вещей.

Шерил

Наблюдать за Яреком, когда тот принимался ворожить над лошадьми, было настоящим удовольствием. Нежно, ласково, осторожно, словно бы не коня уговаривал, а с девушкой ворковал, подбирался он сначала поближе, потом ложил руку на плечо или мощную конскую шею, глядишь, и он уже во всё начёсывает и наглаживает копытного капризника. Два, три, таких сеанса и вот уже самый нервный жеребец спокойно позволяет войти конюху в стойло.

Однако же действо это было только для избранного зрителя, до него допускалась только сама Шерил и их добрый хозяин — Брон. Вот и сейчас, когда она подобралась поближе Ярек дёрнулся, насторожился, потом осознал кто именно пришёл, успокоился и, ласково похлопав по шее кобылу, у ног которой путался крепенький тонконогий жеребёнок, направился к ограждению загона.