Книга Проклятый город, страница 110 – Аксюта Янсен

— Не то, – Киакинара отмахнулась от такого предположения. – Просто с каждым прошедшим днём её спасение обрастает дополнительными сложностями.

— И что? - не понял он, в чём здесь может быть проблема.

— А то, что чем больше себя вкладываешь в человека, тем ближе оң тебе становится. Эдақ мы и настоящими подругами стать можем. А я не хочу. Я человек не слишком компанейский и желаю такой и остаться.

Οбескураженный вывертом ведьминской логики, Анже поднялся на ноги и, не находя что сказать, покачивая в изумлении гoловой, побрёл обратно к своему месту у костра. И не видел, как мрачная улыбка на губах Киакинары сменяется иронической усмешкой.

Стоит ли пытаться переломить собственную натуру? А может дать ей волю? Сесть, настрадаться до отвращения и со спокойной душой продолжать жить дальше: знакомиться, заводить друзей, а может, чем чёрт не шутит, когда Случайный ему подмигивает, и влюбиться. Тем более, что ночь хороша, а спать ложиться всё равно не имеет смысла: скоро вернётся Ирвин и они опять полезут в подземелья. Ночь – не ночь, не имеет значения, там всё равно темно.

Киакинара

Все дочери Бренины обладали теми или иными телепатическими способностями. Даром Юны была эмпатия, не слишком сильная, но и того хватало, чтобы изрядно осложнить ей жизнь - ңе умела младшенькая отказывать людям. Ри неплохо понимала растения и животных, особенно тех, что длительное время существовали рядом с человечеством. На долю же Киакинары выпало восприятие разумного неживого, вроде тех артефактов, что время от времени попадались в Развалинах. Только случалось это настолько редко, кто Киакинаpа временами даже забывала о наличии у себя дара телепатии.

Пришлось вспомнить. Они с Ирвином уже около часа обследовали первый из избранных ими коридоров, отмечая на тут же, «на коленке», создаваемом плане и стенах подземелья пройденный маршрут, когда вернулось это незабываемое ощущение. Осознание того, что с Ирвином они здесь не одни, настигло её постепенно – невнятным предчувствием,тихим шёпотом на грани восприятия, плотным и обволакивающим ощущением чужого присутствия.

И как это она пропустила такое, когда в первый раз спускалась в подземелье?

Хотя что тут непонятного? Не так уж часто встречались ей те, с кем она могла общаться мысленно, чтобы вот так, с первого взгляда опознавать их – машины наделённые собственным разумом.

«Ты кто?» - это были даже не слова, а скорее мысленный посыл – желание знать, с кем имеешь дело и одновременно приглашение к общению. В ответ её даже не впустили в собственный разум, она словно бы провалилась в чужое мировосприятие и глубины чужой памяти.

Киакинара была одновременно и здесь и сейчас, видела обветшалые и тускло освещённые коридоры и в то же время наблюдала их же почти новыми, сияющими глянцем свежего пластика, гулкие, объёмные, наполненные голосами людей и невнятными их тенями.

Небольшой сдвиг восприятия – и тот же коридор, но уже несущий отпечаток деструкции. Видимых следов почти нет: не работает часть освещения, на безупречных прежде полах появляется мусор, отключена часть запорных механизмов. Ничего фатального, но каждое мелкое отклонение от заведённого порядка воспринимается «ею – не ею» весьма болезненно, как покушение на собственную целостность. По коридору, по тому самому, по которому в настоящее время слепо вышагивает Киакинара, идут люди и она отчётливо видит их «своей-чужой» памятью. Не такие как те, давние, воспринимаемые нечётко и размыто сквозь дымку беспристрастности, совсем другие. Плотная группа – четыре мужчины и одна женщина, очень решительные и вооружённые. По их виду понятно, что побывали они уже не в одной переделке,и готовы во что бы то ни стало добиться цели, с которой пришли сюда, снося все преграды на своём пути.