Книга Проклятый город, страница 68 – Аксюта Янсен

Её вытолкнули в центр свободного пространства, где на большом высоком столе были разложены какие-то мелкие предметы.

— Скажи,тебе знакомы эти вещи?

Она с любопытством взглянула на разложенное и не поняла, из-за чего весь этот ажиотаж : пара коротких метательных ножей да арбалетный болт. При втором, более внимательном взгляде на метательные снаряды ей удалось рассмотреть не до конца затёртые пятна крови. Здесь была стычка? Пьёны с кем-то воюют? Или это приходили за ней? Так быстро?

Но все эти, промелькнувшие в одно мгновенье мысли, не нашли отражения на её лице и ответила она совершенно спокойно:

— Метательные ножи и арбалетный болт.

— Мы знаем, что это такое, – перебили её раздраҗённо. – Наc интересует, что вы можете сказать об этих конкретных предметах?

— Болт, – она легонько покатала пальчиком его по столу. – Совершенно обыкновенный. Такие можно купить в любой оружейной лавке Ансоля. Теперь ножи, - она, взяв его за кончик, подняла ноҗ на уровень глаз. – Здесь есть клеймо.

Она помедлила, словно бы пытаясь вспомнить, а на самом деле прислушиваясь к своей ведьминской сущности : не взбрыкнёт ли против маленькой лжи, не окажется ли это действие нарушающим равновесие Справедливого? Но нет, никакие предчувствия её не посещали.

А клеймо-то было знакомым. Буквы «И» и «К», перевитые затейливыми вензелями. Почти такие она могла видеть на вещах мужчины, продолжительное время проживавшего в её доме.

— Ну?!!

— Это может быть как клеймо мастера,так и монограмма владельца. К сожалению, я не настолько разбираюсь в оружии, чтобы сказать что-то конкретное.

По толпе прокатился разочарованный ропот, и её вытолкнули из круга. Но хоть в комнате запирать не стали, и то – хлеб. И вообще, ей требовалась минутка уединения, чтобы отдаться поющей в душе радости. За нею пришли. Её ищут и почти уже нашли!

Правда, как лорд Кирван (откуда он тут так быстро взялся?!) собирается проникнуть в Убежище, где до сих пор пользуются давңо забытыми в верхнем мире технологиями – вопрос оставался открытым.

Мьята

Часто ли детям, в неполные двенадцать лет приходится решать проблемы нравственного выбора? Наверное, всё же приходится, но вряд ли их выбор бывает настолько серьёзен, как у Мьяты. Стать предательницей своего народа,или получить шанс на долгую жизнь. Или не получить? Или это не предательство, а вовсе даже наоборот? Или этот народ нельзя считать её народом?

Если бы она верила в Учение,то такие вопросы у неё даже не возникали бы, но в него она не верила уже давно. С тех пор, как год назад Первый соправитель Бьярон забрал её мать к себе. Легко верить в общую Великую Цель, когда ничего кроме этой веры и ожидания, что пусть не для тебя и сейчас, а хотя бы потом для детей или внуков, всё сбудется. Ещё легче верить, кoгда ты сам прикладываешь некоторые, а подчас довольно ощутимые усилия для продвижения к успеху. А вот быть одной из тех, кем раз за разом җертвуют во имя великой цели – совсем другое дело.

Нет, она ничуть не сожалела, что предупредила эту цветную, о грозящей ей опасности, к Бьярону, которого она даже мысленно не звала господином, она не испытывала ни малейшей приязни. Дело было совсем в другом. Дело было в идее уже давно будоражившей её воображение. Со смертью мамы оборвалась та единственная крепкая ниточка, что привязывала её к остальным пьёнам, и Мьяту всё чаще стало посещать желание убраться из убежища раз и навсегда и останавливало её только осознание собственной слабости и неспособности выжить самостоятельно в большом внешнем мире.