Книга Перекресток воронов, страница 101 – Анджей Сапковский

Тающий иней капал с веток.

Когда он подошел к конюшне, Плотва, как обычно, приветствовала его громким всхрапом. Геральт похлопал кобылу по шее, по ходящим под кожей мышцам. Кобыла вернулась к нему через неделю после того случая, перед самым осенним равноденствием. Троица бандитов хоть и увела лошадь вместе со всем скарбом Геральта, но через неделю гнедая кобылка вдруг объявилась перед калиткой храма, без седла и иной упряжи, зато с оборванным поводом. Ведьмак, на тот момент прикованный к больничной койке, узнал об этом гораздо позже, когда Плотва уже стояла в храмовой конюшне и питалась храмовым овсом. Какой была история кобылки, что ей пришлось пройти, каким чудом она вновь попала к калитке – узнать было невозможно.

Радость от возвращения Плотвы сильно смягчила досаду Геральта от потери мечей и медальона, равно как и сбруи со вьюками, а в тех, в первую очередь, его ведьмачьих эликсиров. Жрицы, впрочем, пообещали восстановить в своей лаборатории все содержимое шкатулки, все до единого эликсиры. Трудились над этим целый месяц, но, как они заверили, работа закончилась успехом. У Геральта не было причин им не верить.

И все же потеря медальона и мечей была болезненной.

Аллейкой меж голых деревьев он пошел в сторону мыловарни. У кадок там работало несколько послушниц, разносились ароматы ромашки, розмарина, ландыша и других пахучих ингредиентов мыла, которые ведьмак не смог определить. Послушницы весело переговаривались за работой, смеялись. Атмосфера в храме, как он смог оценить, была жизнерадостной. Не без причины. Приказ о депортации, объявленный храму местными властями, был бессрочно отложен. По официальной версии власти приняли во внимание ухудшающееся состояние матери Ассумпты из Ривии. По неофициальной же это явилось результатом вмешательства маркграфа Верхней Мархии, каковое до местных властей донесла комендант службы охраны мархии, Елена Фиахра де Мерсо. Кроме этого, комендант де Мерсо разогнала гражданские пикеты у храма и, по слухам, строжайше запретила местным властям организовывать их впредь. Посетила храм, поинтересовалась, как идет излечение Геральта, пожелала здоровья матери Ассумпте и охотно приняла подарок в виде ящичка фирменного мыла.

Он услышал за плечами покашливание. Обернулся. Сестра Нэннеке, как обычно, носила на лице на редкость суровое выражение, более подходящее кому-то постарше, чем ее неполных тридцать лет. У Геральта было вполне достаточно времени, чтобы к этому привыкнуть.

— Холодно, да?

— Теплеет.

— Но понемногу. Зайдем внутрь. У меня есть кое-что тебе рассказать.

— Понемногу теплеет, – начала она, лишь только они вошли. – Снег почти весь сошел. Дороги стали проезжими. Я этим воспользовалась и выбралась в Спинхэм. Угадаешь, куда именно?

Геральт угадал, но молчал.

— Госпожа Пампинея Монтефорте, – продолжала жрица, позволив себе легкую улыбку, – хранит о тебе приятные воспоминания, я бы сказала, что даже благодарные. Чем же это ты такую благодарность заслужил, а? Ха, Геральт, ну ладно молодые барышни из «Лорелеи», но завоевать себе, хммм… Симпатию самой хозяйки, дамы с многолетним опытом, ну это нечто.

Геральт не отреагировал, нутром чуя провокацию и хитрость. Он не верил, что Нэннеке узнала правду. Госпожа Пампинея весьма настаивала на секретности, потребовала от ведьмака поклясться в том, что об их маленьком тайном приключении никому не проронит ни слова.