Книга Перекресток воронов, страница 59 – Анджей Сапковский

Геральт молчал.

— Голову даю на отсечение, – сказал Хольт, – что знаю, каково твое самое раннее воспоминание из Каэр Морхена. Потому что у меня точно такое же. Большая общая спальня на двадцать кроватей. Вокруг мальчишки. Никак не уснуть. Кто-то плачет, кто-то стонет, еще кто-то кричит или разговаривает во сне. Проходит неделя за неделей, и становится все тише. И наконец уже совсем тихо. Потому что вас осталось трое.

— Один, – буркнул Геральт, – был совсем маленький. Все время плакал. А однажды его забрали… И он уже не вернулся.

— Мутации, – кивнул Хольт, – умеют мутировать и самостоятельно. В производстве эликсиров неизбежны ошибки. А патогены, что вырабатываются и хранятся в холодных подвалах, деградируют. Ничто не вечно. Я полагал – и был не одинок в этом мнении, – что Испытания следует прекратить. Выживал один ребенок из десяти. О возможных ошибках нельзя было говорить. Это больше походило на преступление.

Это заняло какое-то время, были ссоры, были дискуссии, были аргументы. Но в конце концов здравый смысл победил. Испытания отменили полностью. К сожалению, слишком поздно. Ты ведь слышал о Котах, правда? Это произошло, как ты знаешь, в Беанн Грудде. В Мирабели будто бы случилось нечто еще худшее, но брак немедленно… ликвидировали. В Каэр Морхене ничего подобного никогда не бывало. Когда ты покидал Цитадель, сколько там было еще малышей?

— Шестеро.

— Интересно, сколько выживет. В любом случае, ты, Геральт, один из последних, кто вышел на путь из Каэр Морхена.

— Один из последних. Жаль, что не слишком удавшийся, как оказалось. Это все из-за тех просроченных эликсиров?

— Может быть. Может, и не только из-за них. Природа, когда натыкается на мутацию, борется с ней. У тебя нет выхода, юный ведьмак. Тебе придется смириться с собственным несовершенством.

* * *

Зима не отпускала. Мало того – казалось, свирепеет с каждым днем. Рокамора тонула в сугробах.

Хольт быстро отыскал способ борьбы со скукой и бездеятельностью. Тут не берлога и на зиму засыпать я никому не дам, заявил он. Есть занятия и на время зимы, занятия, которыми ни одному ведьмаку пренебрегать нельзя.

Одетые в простеганные кафтаны и защитные кожаные шапки, вооруженные трехфутовыми дубовыми палками, оба ведьмака часами тренировали выпады, парады^[41] и финты. А тренировать было что.

Были ангелика и ангелика ридоппио, незаменимые, если целиться в шейную артерию. Дельта и дельта стокката, приводящие к рассечению артерии бедренной. Альфа и альфа соттомано – против паховой артерии. Вольта аффондо два к трем и вольта аффондо дексте – против плечевой артерии. Плюс универсальные финты для любого применения: девятка, лилия стретто пассо, лилия фенденте и лилия монтанте. Ну и, само собой разумеется, были оборонные парады на все перечисленное.

Во время пурги, метели или сильного мороза они тренировались в амбаре, а когда ветер стихал и становилось теплее, выходили на площадь. И тренировались часами. В одних рубашках, пар от которых бил, словно из котлов.

Как Геральт ни просил, Хольт не соглашался выдать ему свой секретный финт, тот, что начинался с мандритто, а потом шли молинетто и трамаццоне. Финт, от которого практически не было защиты.

— Я, в конце концов, – говорил старый ведьмак, – должен иметь от тебя какие-то тайны.