Книга Перекресток воронов, страница 74 – Анджей Сапковский

Фредерик немного помолчал, почесал грудь под бинтами.

— Так вот, награжу тебя за это, как обещал. Мало того, дам возможность заработать еще больше. И заслужить мою милость. Что, не спрашиваешь, каким образом? Что я тебе хочу поручить? А может, ты и догадался уже?

Геральт догадался, но молчал.

— Когда отец вернется, он точно освободит Редферна. А тот своего не оставит, о Людмилле не забудет. Будет искать иные возможности… Посему надо этому конец положить, полностью, раз и навсегда. Я сам такого приказа отдать не могу, отец меня… Да и черт его знает, послушались бы меня люди… Но ты…

Граф выпрямился.

— Сегодня ночью темница Финнегана останется открытой, а охрана оттуда будет отозвана. Выведешь его, по-тихому отведешь на вал и свернешь ему шею. Или заколешь, как хочешь. А труп в озеро. Никто не знает, как он сюда попал, никто не узнает, как отсюда исчез. Просто пропадет.

Геральт молчал.

— Ясное дело. – Фредерик потянулся к секретеру, вытащил из выдвижного ящика набитый мешочек, с приятным звоном поставил его сверху. – Ясное дело, что за оказанную мне услугу карманчик твой пополнится, причем жирно. После выполнения задания, разумеется. Двести новиградских крон золотом. Видел ты хоть раз такие деньги?

Геральт молчал.

— Молчишь, – констатировал факт молодой граф с поганой улыбкой. – Но глазки-то у тебя от деньжонок загорелись! А значит, ты согласен. Истинно, памфлет тот, Монструм, чистую правду о вас, ведьмаках, говорит. Ради денег на любую подлость пойти готовы.

* * *

Парусный куттер Nihil Novi вернулся с охоты на гиппокампов на редкость рано, буквально в час пополудни. Может быть, поэтому друзья и сотоварищи молодого графа Фредерика сошли с палубы на редкость трезвыми. Быстро оказалось, что они решили этот факт исправить. Из окна-амбразуры их комнаты в башне вскоре донеслись отзвуки веселой попойки. На сей раз пирушка была смешанной, поскольку слышен был и женский смех, раздавались высокие женские голоса. Сотоварищи графа пригласили к себе, видимо, работниц кухни. Или прачек.

Прогуливаясь вдоль частокола, ведьмак заметил близ караулки одного члена компании, который к пьянке не подключился. Это был тот самый сын хозяина пивоварни, Примиан Грохот, указанный ему целительницей. Он стоял, опершись о забор, и вглядывался в озеро.

Геральт приблизился.

— Похоже на то, – завел он беседу, – что сегодня опять ничего не вышло? Что, охота не удалась?

Примиан Грохот протяжно откашлялся и сплюнул в воду.

— А тебе, – обернулся он, – до этого что за дело?

— Ну если честно, то никакого. Однако ж вижу, что вместо того, чтоб со всей компанией веселиться, стоите вы и грустно на озеро поглядываете… Словно бы, простите, не к рюмке вас тянуло, а туда, на воду, на охоту…

— Гляньте-гляньте, – поморщился сын пивовара, – какой ты наблюдательный. А что, если так и есть? Не за тем я сюда притащился, в эту проклятую мокрень, чтобы рюмкой тут баловаться, а именно на охоту, на гиппокампа. А здесь вместо охоты пьянка без просыпу, дебоши да гулянки, сам слышишь. Ну, если кому-то не нужно…

Он смолк, его передернуло от отвращения. Геральт не торопил, догадывался, что нужды не было. Догадывался верно.

— Тем господам графам да баронам, – буркнул Примиан Грохот, кивнув на окно башни, – один черт, изловим мы гиппокампа или нет. Больше, чем у них уже есть, король им не даст. Другое дело…