Книга Перекресток воронов, страница 90 – Анджей Сапковский

Они молчали, глядя на песок в клепсидре.

— Я тебя поумнее считал, – сказал наконец Хольт. – Думал, что ты повзрослел. А ты, как оказалось, все еще наивный сопляк. И простофиля. За каким чертом ты сюда приехал, а?

Геральт пожал плечами.

— Я догадываюсь за каким.

Геральт снова пожал плечами.

— Я, – заговорил снова Хольт, – в отличие от тебя, знал что делаю и понимал все последствия. Я действовал по плану. В этот план не входило твое жалкое, лишенное смысла и цели вмешательство.

— Я хотел тебя спасти…

— А я хотел спасти тебя, – сварливо ответил Хольт. – Но я это первый придумал, и подражатели мне не нужны. А тут ты появляешься и хочешь все испортить.

— Прошу прощения, – сказал Геральт. – Более не повторится.

Оба одновременно заржали. Что мало соответствовало обстоятельствам.

— Да Кунья, – вытер слезу Хольт, – имеет к тебе претензии? Кроме твоего дурацкого признания? Тебя отсюда выпустят?

— Думаю, что да. В мое признание префект не поверил.

— Я бы не был в этом так уверен. Ну, официально виновный у них уже есть, и приговор вынесен, задний ход уже не дашь. Если бы сейчас пришлось объявлять виновным другого, то они скомпрометировали бы себя абсолютно. Все они. Все действующие лица. Да Кунья, служба королевского инстигатора, но прежде всего…

— Чародеи из Бан Арда?

— Начинаешь соображать.

Они еще немного помолчали.

— Хольт?

— Да?

— Почему… Почему ты признался? Почему взял на себя…

— Один человек, – перебил его Престон Хольт, – как-то нашел в лесу гнездо шершней в старом трухлявом стволе. Он подошел поближе и несколько раз сильно пнул этот ствол. Потом его спросили, зачем он это сделал? А он в ответ…

— Ну?

— Что на тот момент это показалось ему прекрасной идеей. Геральт, песок в клепсидре вот-вот закончится. Послушай: оба моих меча и медальон у Вороноффа. Пусть они вернутся в Каэр Морхен. Остальное, в том числе Рокамору, конфисковали. Будешь на казни?

— Да.

* * *

В отличие от обычных городских эшафотов, эшафот во дворе тюрьмы Стурефорс был совсем крохотным. Ясное дело, помостам для городских казней нужен был солидный размер, чтобы вместить в себя целый арсенал приспособлений и машин, необходимых для порой очень креативного и разнообразного причинения страданий и смерти. На эшафоте в Стурефорсе креативностью и не пахло – всего лишь один массивный столб посередине. Ну и, конечно, городские помосты должны были быть высокими, чтобы обеспечивать хороший обзор заполняющим рынок зевакам. Эшафот же в Стурефорсе был низким, а немногочисленные наблюдатели могли любоваться казнью сверху, с галереи, окружающей внутренний дворик.

На галерее, как заметил Геральт, было от силы с дюжину зрителей. В глаза бросался седобородый старец в богатом одеянии, окруженный более молодыми и значительно лучше выглядящими мужчинами, равно как и ослепительной красоты женщинами. Надо полагать, это были чародеи и чародейки, прибывшие, чтобы стать свидетелями казни убийцы их собрата. Еще там была женщина, сгорбленная старуха в черном платье и обтягивающем, усеянном жемчугом эскофионе^[64], с полностью закрытым плотной темной вуалью лицом. Женщину поддерживал, подав ей руку, крепкий верзила. Этого верзилу Геральт уже однажды видел. Сейчас он не носил ни доспеха-бригантины, ни перевязи с оружием, одет был в простой серый костюм слуги или камердинера. Но Геральт узнал его все равно. По деформированному носу.