Книга Вечные Пески. Том 5, страница 123 – Лео Сухов

Особенно если реальность вокруг мало к этому располагает.

Приозёрье делится на два края. Стионский Край, он же Юго-Западное Приозёрье. И Озёрный Край, он же Северо-Западное Приозёрье. Испокон веков эти земли разделены, но состоят в близких отношениях, как братья. Их бы давно объединить в единое целое. Да только говорят, что управлять ими совместно очень сложно.

Вот и получается, что Стионский и Озёрный край вроде как вместе — Приозёрье. А вроде как — отдельные государства со своими правителями, государственными службами и даже Гильдиями наёмников.

И чем ближе была граница между двумя частями Приозёрья, тем яснее это ощущалось.

Два дня мы ехали от Стиона на север. Местность вокруг казалась спокойной, даже мирной — насколько вообще может быть мирной земля, по которой прошлась война всех против всех.

Нам не встретилось ни крупных отрядов, ни разбойничьих шаек, ни одержимых. Лишь несколько раз вдалеке мелькали люди, которые при виде нашей колонны поспешно скрывались в перелесках или за стенами брошенных усадеб. Местные, видно, уже поняли, что мир изменился, и теперь, если хочешь жить, при виде крупного отряда следует прятаться.

К исходу первого дня тракт снова приблизился к берегу. Ну или берег стал ближе, это уж как посмотреть. Озеро Тысячи Ключей опять разлилось справа от дороги — синее, спокойное, дышащее влагой и прохладным ветром. Последнее не могло не радовать: жара днём частенько стояла невыносимая.

Кое-что ещё изменилось, но я не сразу понял, что именно. А потом вдруг осознал, что пропал запах гнили, преследовавший нас от Корабела до Стиона. Вода здесь была чище, прозрачнее, и ветер доносил с озера лишь свежесть да лёгкий аромат водорослей.

Застройка вдоль тракта становилась реже. Дома, ещё вчера жавшиеся друг к другу, отдалялись от дороги, уступая место полям и садам. За деревьями явно ухаживали, и было это не так уж давно: ветви подрезаны, приствольные круги очищены от сорняков. Жители успели приготовиться к весенним хозяйственным работам. Однако внезапно бросили это дело и ушли.

Поля стояли голые, изредка пробивались прямоугольники посадок. Огромное количество людей оставило свои ухоженные хозяйства и ушло… Это, прямо скажем, вызывало беспокойство. С учётом плотности местного населения, возникали нешуточные вопросы…

К середине второго дня впереди показалась гряда невысоких холмов. Местность повышалась постепенно, словно озёрная волна, застывшая в камне. Склоны холмов были пологими, но кое-где обнажались скальные породы. Разноцветные, слоистые, будто гигантский пирог, разрезанный ножом. А вскоре и дорога, следуя древнему маршруту, начала осторожно забирать вверх.

Подъём не был крутым, но идти под наклоном пришлось долго. Телеги скрипели, гнуры натужно дышали, переханы экономно сбавили шаг. Я ехал во главе колонны, щурясь от яркого солнца, и ждал, когда гребень, наконец, останется позади. Достигнув вершины, передовые всадники начали останавливаться. И я, признаюсь, не удержался — тоже встал, чтобы осмотреться.

Внизу, под нами, лежала огромная полукруглая бухта. Её берега, поросшие зеленью, плавно спускались к воде. А в центре, рассекая бухту надвое, в озеро вдавалась каменистая возвышенность. Она поднималась над водой уступами: серый камень, кое-где поросший мхом и цепким кустарником. С её края, обращённого к озеру, срывался вниз настоящий водопад.