Книга Вечные Пески. Том 5, страница 80 – Лео Сухов

Дом старейшины, как я и предполагал, оказался достаточно вместительным для всех командиров. На первом этаже, в большом зале с очагом, мы расставили походные стулья и стол, наскоро сбитый из найденных досок.

Ночь опустилась быстро. Был здесь и вечерний ветер, но не такой сильный, как в пустыне. Тьма сгустилась, и лишь свет десятков костров разгонял её, отбрасывая на стены домов пляшущие тени.

Я стоял у ворот, вглядываясь в темноту за стеной. Где-то там, вдали, на границе слышимости, зарождался звук. Сначала едва уловимый, похожий на ветер. Потом — всё отчётливее. Кто-то массово подвывал в темноте, жалуясь на горькую жизнь.

— Слышишь? — Ситранис подошёл неслышно, встал рядом.

— Слышу… Вуги? — кивнул я.

— Они самые, — кивнул Ситранис.

Подвывания звучали со всех сторон. Вуги всегда так общались: то ли выли, то ли скулили. Очень жалобно. Однако не дай боги встретиться со стаей голодных зверей.

— Крупные, должно быть, — заметил регой. — И много. Судя по голосам, не меньше сотни…

— Больше, — возразил я, прислушиваясь. — Две, а, может и все три. Кружат, но не подходят.

— Боятся. Слишком много огня, слишком много людей. Вуги умные, на рожон не полезут, — согласился регой.

Эти звери, может, и небольшие, чуть выше колена в холке. Зато челюсти у них невероятно мощные, способные без проблем дробить кости. По одиночке вуги — не слишком большая угроза для вооружённого человека. А вот голодной стаей, да в темноте… Если не повезёт, могут зазевавшегося путника за мгновения разорвать.

А сейчас они просто выжидали. Надеялись, что кто-то отобьётся и станет лёгкой добычей.

Жалобный вой не стихал всю ночь. То удалялся, то приближался, то звучал с одной стороны, то окружал деревушку со всех сторон. Люди спали тревожно, вздрагивая от каждого особо громкого завывания. Животные тоже беспокоились: гнуры ревели, переханы били копытами.

Рассвет окрасил небо в бледно-розовый цвет. Я уже стоял у ворот, глядя, как первые лучи скользят по крышам, и наблюдал за одиноким облачком, летевшим по небу.

Облако! Летит!

Я облака в последний раз у Кечуна видел…

Лагерь просыпался тяжело. Люди, измотанные вужьими колыбельными, не выспались. Да я и сам открывал в ночи глаза, вздрагивая из-за ночных воплей. У вугов жуть какие противные голоса. Однако не бегать же в темноте, разыскивая неугомонное зверьё…

Я прошёлся по поселению, проверяя, всё ли в порядке. Вернувшись к дому старейшины, наткнулся на Ситраниса. Тот сидел на перевёрнутом ящике, мрачно уставившись в кружку с дымящимся ремитом.

— Не спится? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Какое там… — он отхлебнул, поморщился. — Вуги эти… Всю ночь, как на похоронах выли. У меня от их голосов мурашки по коже. И ведь знаю, что не полезут, а всё одно не по себе…

Я усмехнулся. Ситранис кивнул на котелок и пустые кружки. Мы допили отвар молча, каждый думая о своём.

Гонг спустя колонна вновь потекла по древнему тракту на восток. Нам оставалось ещё около двух дней пути до Корабела — города, стоявшего на самом берегу Озера Тысячи Ключей. Я его никогда не видел. Когда проезжал по этим землям, к большой воде мы не приближались. А просить учителя я в те дни не стал, потому как был на птичьих правах.

Местность менялась стремительно. Если вчера зелень ещё перемежали островки сухой степи, то сегодня она захватила всё вокруг. Трава по обочинам стояла по пояс, сочная, изумрудная, усыпанная мелкими цветами — белыми, жёлтыми, синими. Я не знал их названий, но Элия, ехавшая рядом, то и дело спешивалась, наклонялась, срывала какой-нибудь цветок и, понюхав, прятала в седельную сумку. Заметив мой взгляд, она смущённо улыбнулась: