Книга Вечные Пески. Том 1 и 2, страница 240 – Лео Сухов

— А есть тренировочные копья и мечи? — спросил я.

— Есть тупые копья и мечи, — ответил чиновник. — И тупые топоры, и тупые… А, ну да, булавы же всегда тупые. А вообще, всё оружие такое тупое, будто его специально всю ночь портили.

С этими словами он подозрительно посмотрел на меня. И я понял: да, в глазах чиновника, возможно, именно так оно и было. Мы выходили ночью на стену и затупливали оружие, чтобы добавить ему работы, а кузнецам — лишних монет из бюджета.

— Проблема в песчаных демонах. Об них оружие постоянно тупится, — развеял я его смутные подозрения. — На одну триосмию этих тупых хватит?

— Найду… — недовольно, но всё-таки кивнул чиновник.

— Спасибо, — я отошёл от окошка.

После чего направился к выходу, где стояли стражники. На сей раз те, что встречали нас утром после боя. Увидев меня, они приятельски кивнули.

— Скажите, можно ли вывести свою триосмию на тренировку? — спросил я. — На площадку за складами?

Стражник постарше, с нашивками осма, задумался. Долг явно боролся в нём с симпатией ко мне, как к адекватному командиру. И, скорее всего, с сочувствием к ополченцам. Нетренированный боец против демонов — почти с гарантией смертник. Если не на первую, то уж на вторую-третью ночь обязательно. Как минимум, по закону вероятности.

Наконец, осм-стражник решился:

— Вообще-то ополченцам не велено без дела шататься… Но если триосм или его заместитель с ними идёт — значит, наверно, можно. Главное, чтобы буйства не было. Ну и чтобы к вечеру все в казарму вернулись. К раздаче еды.

— А когда раздача? — спросил я.

— Ближе к закату. За три гонга до темноты. Тогда и кормят, а потом на стены отправляют… — с затаённой, но всё же заметной жалостью к нам ответил осм.

Я прикинул. Значит, время ещё есть.

Я вернулся в отсек. Тавр отдыхал на койке, прикрыв глаза. Но, судя по выражению лица, чутко прислушивался к тому, что происходит вокруг.

— Тавр, — позвал я. — Дело есть.

Здоровяк тут же открыл глаза и вопросительно глянул.

— Сходи в гостевой дом Гильдии, найди Одори. Если он сейчас там, конечно. Скажи, чтобы шёл сюда, к казармам. Хочу, чтоб он ещё потренировал ополченцев, пока время есть. На площадке за складами.

Тавр встал и потянулся, разминая широкие плечи.

— А если Одори не найдётся? — предположил он.

— Тогда сами с молодёжью поработаем, — сказал я. — Но лучше бы Одори. У него есть опыт с новичками.

— Понял! — Тавр, хлопнув меня по плечу, ушёл выполнять.

Проследив за ним взглядом, я снял перевязь с топором и уселся.

Надо было почистить оружие. Я достал тряпицу, маслёнку, которые всегда носил в вещмешке, и принялся за работу. Движения привычные, почти ритуальные. Для начала стереть пыль, затем — маслом пройтись. А потом — снова тряпкой, до блеска. Отцовский топор должен сиять. Он очень много раз спасал мне жизнь.

Рядом заворочался кто-то из ополченцев, сел на койке. Оказалось, Тихап. Глаза у парня были красные от недосыпа, но взгляд осмысленный. Я кивнул ему, продолжив чистить топор. Металл отзывался на прикосновения теплом. Не боевым, а обычным, живым. Хороший топор. Надёжный.

За стенами казармы непривычно шумел Кирпичный круг. Это беженцы, лишь вчера ставшие бездомными, готовились к новой ночи на улицах. А здесь, в духоте и полумраке, отдыхали перед боем те, кому сегодня ночью с гарантией не удастся поспать.