Книга Ключ к древнему пророчеству, страница 22 – Евгений Фронтикович Гаглоев

— Ваша главная проблема – сама миледи, не так ли? – спросил барон. – Я же вижу, как она к вам относится. Никакого повиновения, а порой и угрозы. Без нее вам было бы намного комфортнее править этой страной.

— И что ты предлагаешь? – осторожно спросил Всевелдор.

— Что, если кто-нибудь предупредит Гамеда о готовящемся покушении? – тихо произнес Эхо. – Лионелла планирует сама покончить с ним, чтобы не полагаться на посредников. Но если король будет знать обо всем… Возможно, он сам убьет ее!

Глаза императора сверкнули.

— А ведь ты прав, Эхо! – прошептал он. – Я избавлюсь сразу от двух проблем! Гамед Наварро убьет Лионеллу, а мы потом обвиним его в убийстве моего первого министра. Это станет отличным поводом, чтобы развязать войну с берберийскими кочевниками. Отец одолжит мне свою армию, и мы поработим этих непокорных пастухов.

— Отличная мысль, ваше величество. – На лице барона Эхо появилась довольная улыбка.

Император принялся беспокойно ходить по комнате.

— Вот что! Отправь кого-нибудь… Нет, лучше поезжай сам! – приказал Всевелдор. – В этом деле мы никому не можем доверять. Все обитатели замка до смерти боятся Лионеллу, каждый готов предать меня при первой же возможности. Отправляйся к Гамеду и тайно предупреди его об опасности. Потом убедись, что все прошло так, как нам нужно, и возвращайся в столицу. Я буду ждать отчета.

Толстяк с готовностью кивнул и тут же побежал собираться в дорогу.

Старый барон был очень доволен приказом императора. Ведь если Лионеллу убьют, то именно он, барон Эхо, займет ее место и станет первым министром правителя Всевелдора. Он получит еще больше денег и власти, а эти две вещи барон Эхо любил больше всего на свете.

Бегство трех воспитанников из сиротского приюта, расположенного в окрестностях деревни Белая Грива, наделало немало шума. Малолетних беглецов объявили преступниками, за их голову назначили высокую награду – целую тысячу монет! Обычно за беглых сирот не давали больших денег, но девчонка Дарина зачем-то понадобилась имперским Эсселитам, и это сильно повысило цену за ее голову.

Из Чугунной Головы, где располагалось управление всей жандармерии округа, прибыл разбираться сам главный жандарм округа господин Руфус. Его дирижабль приземлился прямо во дворе приюта. Пока он разговаривал с комендантшей Коптильдой Гранже, кухарка спешно готовила для важного гостя праздничный обед.

Начальник жандармерии был весьма крепким мужчиной лет пятидесяти, с пышными усами. Форменный китель едва сходился у него на пузе и при каждом движении трещал по швам. На портупее у главного жандарма висело сразу четыре кобуры, две – на поясе и две – под мышками. На широкой груди поблескивали медали ветерана гражданской войны. Коптильда сразу прониклась к господину Руфусу глубоким уважением, ведь и у нее имелись такие награды. И вообще ей всегда нравились мужчины с пышными усами.

Вместе с высокопоставленным гостем прибыл полицейский художник. Копотун как мог описал ему внешность беглых воспитанников приюта, и тот, высунув от усердия язык, старательно рисовал их портреты для розыскного объявления.

— Я давно подозревала, что с этой тощей девчонкой будут проблемы, – заявила жандарму Коптильда. – Она с малолетства доставляла мне одни только неприятности.