Книга Вендетта, страница 217 – Ларри Коррейя

Худ улыбнулся и погладил ее по плечу.

— Извини мою дочку. В молодых столько энергии!

От такого родительского высокомерия она надулась, но папаша не обратил внимания.

— Люсинда, наследница моя, познакомься с человеком, который давно уже мне как заноза в… боку. Рад видеть, что ты пришел по своей воле, Питт. Решил все же воплотить свою судьбу?

— Если моя судьба – убить тебя, то да.

Краем глаза я заметил движение: твари постепенно окружали яму. Рискнул оглянуться – сзади напирали культисты. Огни, которые я принял за фонари, оказались свечением телепортов. Похоже, все сектанты собрались на вечеринку.

— Симпатичная яма, кстати. Для меня вырыл?

Худ покачал головой.

— Нет. Отослать тебя обратно к Древним будет просто: по миру разбросано тринадцать малых врат, и, к счастью, в нашем священном месте они есть, готовые к использованию. – Он указал налево от меня.

Я шагнул туда, чтоб разглядеть, на что он там показывает. Экскаватор вырыл какое-то кольцо камней – из дыры шел тусклый красный свет, слышалась какая-то непривычная уху мелодия. Казалось, сам разум мой болит от нее.

— О, а я-то думал, ты тут строишь какую-то вундервафлю, чтобы меня победить. Хреново как-то у тебя получается злодействовать. – Я поднял Зверюгу и пальнул в Худа из гранатомета.

Худ вытянул руку, и сорокамиллиметровый снаряд сдетонировал, разбившись о невидимую стену. Они с дочкой скрылись в клубах дыма и осколков, но я знал, что их даже не задело.

— Я тебя подушкой мог бы убить, Питт. – Худ обвел жестом яму. – Это древний живой механизм. В последний раз его использовали еще до того, как люди населили Землю, в недоступной твоему жалкому пониманию войне против могучего Иса. Я уже давно знаю об этом месте, но у меня не было ни способностей, ни разрешения им воспользоваться. – Он сунул руку в рукав мантии и достал артефакт Мачадо. – Но с этой реликвией у меня все получится. С благословения Владыки Ужаса я пробужу древнее оружие!

Сотни голосов радостно заорали из тумана. Я как раз засовывал в Зверюгу новую гранату, но тут поднял голову.

— Черт.

— Восстаньте, мои легионы! – завопил Худ, и его голос разнесся по всему кладбищу. – Пусть СВЕТ УМРЕТ! Возрадуйтесь, дети мои! ГРЯДЕТ РАССВЕТ ТЬМЫ!

Толпа восторженно заорала. Земля содрогнулась, грязь пошла волнами. Тряска стояла такая, что я не удержался и упал на колени. Я пережил несколько приличных таких землетрясений, но это пробивало шкалу Рихтера. Земля словно кричала, протестуя против такого насилия.

Края ямы посыпались вниз, пришлось поспешно убираться. Яма начала расширяться, старые склепы потрескались, сложились сами в себя, то тут, то там вверх выстреливали гейзеры грязи, широкие трещины поползли из центра ямы. Люди и монстры хором кричали от ужаса.

Что-то лезло из-под земли.

Не просто «что-то», а неестественно перекрученная, искореженная башня футов в сто шириной поднималась все выше и выше, а на ее верхушке стоял маниакально хохочущий Худ. Перепуганная дочь цеплялась за его руку.

«Лифт», на котором они поднимались, был какой-то безумной и, очевидно, живой крапчатой штуковиной тошнотворно-зеленого цвета. Наконец оно перестало расти, и верх раскрылся, полезли во все стороны ветви, роняя комья земли на наши задранные головы. Крона заполнила все ночное небо. Наполовину растение, наполовину насекомое, создание, неподвластное пониманию человеческого разума.