Книга Вендетта, страница 66 – Ларри Коррейя

Думать над этой загадкой было некогда, и я начал пробираться к сцене быстрее, расталкивая народ всем своим немаленьким телом. Огры, или о́ни, или как там их называли, перли с той же скоростью. Удивительно, но люди, которых они отодвигали с дороги, как будто ничего не замечали.

Мне в щеку прилетел чей-то локоть, тяжелый ботинок пнул в бедро. Грубиянов тут не жаловали! Но я продолжал идти. Эдвард, выставив руку, сшиб с ног здорового парня, когда тому не понравилось, что я выперся перед ним. Чем ближе мы подбирались к сцене, тем жестче становилось: каждый, кто бывал на таких концертах, знает, что первые ряды не для слабых духом, там все по Дарвину. Сам танцпол тоже сужался, и мы с монстрами все сближались…

Бросив быстрый взгляд в сторону, я увидел их ясно: монстр, шедший первым, был футов семь ростом, на фут выше меня, и это он еще сутулился. Голову его покрывало что-то вроде серой шали. Он раздвигал слэмящихся, и те расходились, хотя, похоже, сами не понимали почему.

— А теперь видишь?! – крикнул я Кулаку.

— Нет! – ответил он, глядя прямо на них. – Чую! Чую монстры!

Я понятия не имел, как Кулак мог что-то почувствовать сквозь ароматы тысяч потных тел, курящих всякое, но это работало. Мы с первой тварью добрались до основания сцены почти одновременно. Перед рядом алюминиевых заграждений, отделявших толпу от группы, стояли охранники в желтых футболках. Я перебрался через заграждение, но несколько пар сильных рук потащили меня обратно: слабаков на такую работу не берут! В прошлом я бы и сам попробовал тут поработать, мне бы даже понравилось. Здорово же, когда можно бить людей, а тебе за это еще и платят!

Так что без всякой личной неприязни я саданул охранника ребром ладони в шею так, что тот отлетел. Второй, тащивший меня, получил краденой дубинкой Эдварда по пальцам и заорал. В одну секунду я перемахнул через ограждение и, подтянувшись, влез на сцену, потеряв в процессе свою идиотскую шляпу.

Песня закончилась бешеным запилом гитар и грохотом барабанов, прямо над головой у меня снова рванул пропан, огни завертелись как в калейдоскопе. Я плюхнулся на сцену, слушая, как толпа беснуется, требуя спеть на бис. Пока вставал на колени, солист пробежал мимо и прыгнул прямо в море вытянутых рук. Его понесло по волнам туда-сюда, и, должен признать, выглядело весело. Вот только я надеялся, что Мош не решит тоже нырнуть: не для того я к нему на сцену столько пробирался! Я двинулся к нему, остальные орки – за мной, только Кулак отделился от нас и побежал в сторону динамиков.

Брат снял с плеча гитару и принялся размахивать ею, как секирой какой-нибудь. Говорили, что мы с ним похожи, но я никогда не видел сходства: он был на несколько лет младше, на несколько дюймов ниже и на несколько фунтов легче. Мне всегда казалось, что Мош пошел в маму, мы-то с отцом были смуглые, страшные и с маленькими глазками.

Щеголял он в майке, демонстрируя типичную для Питтов плотность и любовь к качалке, а еще то, что три четверти его тела были расписаны разными татуировками. Вы даже представить не можете, как отец на него злился за них! Мош отрастил длинную черную бородку, бритая башка его блестела от пота под софитами. Ну вы представляете? Я, значит, уже понемногу лысеть начал, а брат унаследовал роскошную шевелюру и бреет ее! Козлина.